mixir

как все.

2008-11-19T19:30:09Z

Маруся делает с папой математику. Пишет криво-косо в черновике. Папа сердится: Ты должна писать тут ровно. !" Маруся спрашивает: "А зачем?" "," Чтобы, дочка, быть как все"-объясняет папа. Мы все падаем от смеха.

Фразы.

2008-08-07T16:22:43Z

Две фразы, которые услышала во время своего путешествия. " В рождении человек мал, а по смерти стеснен." А вторая:"Виноват медведь, что корову съел, да и корова не права , что одна в лесу гуляла."

Рассказы про нашу жизнь

2008-08-07T16:18:02Z

Не хочу выпендриваться и придумывать чего- нибудь такое, ради того только, чтоб почитали. Вот лучше прочтите рассказы моего сынка Федора, называются, " Одинцовские рассказы" Там все про наши будни . В ярких красках.Спасибо з а внимание.

http://fedor-ermoshin.narod.ru/proza.html

Что было.

2008-08-07T16:07:31Z

А я была на Русском Севере. Котлас, Вел. Устюг, Сольвычегодск, Няндома, Каргополь и деревни близлежащие. Природа девственная. Люди живут непросто. Зарплата лесоруба около 15 тысяч. Большие день ги .А у учителя три с половиной. Продукты, так же стоят , как в Москве. Фото красот прилагается. Приехала и узнала ужасную новость. Ученик, которого учила в школе глупо расстался жизнью. Непонятно,или из-за его умершей любви, сам, или кто-то помог. Мрак. Обоим по 19 лет. Вы уж простите, что я пишу об этом, но я это никак осознать не могу. А заглянула к ним в контакт, ну знаете, там вся молодежь переписывается, у него на сайте написано, что несмотря на его смерть, все будут его помнить, и все равно болеть за Локо. Кошмар какой-то.

Студенты

2008-05-28T10:35:58Z

Сегодня я обозвала студентов бандерлогами и гоблинами. Они не обиделись. Ветка акации и Оксикоко поймут меня и простят. Сама себя простить не могу.

мать-кривая душа.

2008-05-24T19:35:27Z

Мать -кривая душа,это я про себя. И вот в каком смысле.Посмотрела ,на своего Федора,сынка и подумала ,что он очень похудел,приготовила ему спагетти по-настоящему,с оливковым маслом,чесночком, черри и свежим базиликом.Получилось очень вкусно.Посмотрела я на это дело, и съела сама тарелищу, успокаивая себя тем,что от макарон из твердых сортов пшеницы еще никто не поправился.Мать-кривая душа,если аппетит хороший.

ночь в музее

2008-05-17T20:25:04Z

Как давно я собиралась на это мероприятие,воображение рисовало чудесную картину.Но. к сожалению.,реальность была более чем жестокой.Огромные толпы людей,которых не пускают.В исторический музей не попали,потому что вход был только по приглашениям, удалось ,отстояв очередь побывать в Музее археологии Москвы на Красной площади.Экскурсовод начала с неолита,и мы сразу слиняли.Походили немного,посмотрели,рассказали друг другу,что знали и пошли пить кофе с пирожными.Вы скажете,чего я туда поперлась,когда можно спокойно,в другой день.Ха!Так ведь приключение.Главное,компания у меня была хорошая, поэтому все равно,все удалось.А вам как?

irmix @ 2008-03-03T19:37:00

2008-03-03T16:38:06Z

Люди добрыеее!!!
Посетите эту ссылку и вы поймете, что вы не одни!!!
http://grani-tv.ru/
Спасибо Буквоедице за ссылку :)

С Новым Годом!

2007-12-31T17:18:55Z

Дорогие друзья!

Совсем недавно я жила без ЖЖ. Но вот уже полгода я с таким нетерпением жду новостей с ленты друзей. Мне интересно, о чем вы пишете и как вы пишете.

Спасибо дорогому Бекару за чудесные фотографии, Ветке Акации за смешные случаи с ее студентами! Саше Бору за милые рассказы о Ванечке! Спасибо моим дорогим друзьям из Германии и Израиля, а также Переяславцу, за то, что этот человек напоминает мне о высоком! Всем остальным френдам – также спасибо!!!

Спасибо вам, дорогие мои, за то, что мне было так интересно провести эти полгода с вами!

С Новым Годом! С новым счастьем!

Ваша irmix

Обида

2007-09-11T18:58:50Z

Эта статья предназначена одному моему френду.Но если хотите,почитайте, может быть пригодится.

Выходные данные статьи: Ермошин А.Ф. Работа с разочарованием и обидой методом психокатализа

// Психотерапия. – 2005. - № 5.

Работа с разочарованием и обидой методом психокатализа

ЕРМОШИН А.Ф.

Научно-практический центр «Здоровье души», Москва

Ключевые слова: разочарование, обида, психическая травма, соматопсихологическое исследование, психокатализ ощущений

Адрес: 143000 Московская обл., г. Одинцово, ул. Чикина – 2 – 117 .

Тел.: +7 495 5 999 444 (д.), +7 916 140 72 53 (моб.)

E-mail: erm@list.ru

Введение

Обида на человека, обида на организацию, обиды на жизнь в целом нередко предъявляются клиентами к работе в кабинете психотерапевта. Это переживание известно и многим людям, не обращающимся за помощью к психотерапевту. Практически нет человека, который хоть раз в жизни не пережил это горькое чувство.

Словарь Даля: обида – всякая неправда, тому, кто должен переносить ее; все, что оскорбляет, бесчестит и порицает, причиняет боль, убыток или поношенье. Кривосуд - обида; брань, побои - обида; насмешка, дурной отзыв о ком-либо; лишение кого-либо достояния, имущества, барышей и пр.

Можно выделить два полярных класса переживаний обиды. В одном случае речь идет о массивном, реальном и умышленном вреде достоинству некоего человека, самого по себе не склонного к тому, чтобы обижаться, в другом, готовность оскорбляться настолько высока, что достаточно почти ничтожного повода для возникновения сильнейшего чувства обиды. Соответственно, в первом случае большее значение в возникновении переживании имеет ситуационный фактор, во втором – личностный.

Словарь Даля: обидливый человек - склонный к обидам, нередко обижающий других; обидчивый - склонный принимать все за обиду, обижаться, оскорбляться.

Часто обиды понимают как только реакцию на оскорбление достоинства, видя лишь финальную сцену пьесы. А между тем у этой пьесы есть пролог, завязка, кульминация, развязка и эпилог. Заключительным аккордом не исчерпывается все содержание события. В итоговом состоянии, с которым клиент приходит на консультацию к психологу или на лечение к психотерапевту, «в снятом виде» (выражение Гегеля) содержится вся история его переживания: психика хранит память о событийном ряде, а тело держит итоговый энергетический контур.

В составе этого контура, больше чем только реакция на пережитое оскорбление достоинства. В нем содержится и само оскорбление.

Тезис, выдвигаемый автором: обида как переживание - это частный вариант травмы и реагирования на нее.

Автор описывал ранее возможности соматопсихологического исследования, опирающегося на способность человека к интроспекции, к осознанию контура ощущений, соответствующего тому или иному переживанию [1-14]. Именно этот подход дал некоторые дополнительные ключи к пониманию специфики изучаемого переживания и показал, что обида, могущая показаться монолитным, односоставным переживанием, на деле проходит в своей эволюции несколько фаз и содержит в себе несколько компонентов. Оно также же может быть в составе конгломерата чувств.

Феноменология

По мнению автора, важно различать в обиде травматический компонент и реактивный: боль и возмущение, разочарование и досаду. В наиболее типичном случае обиженный человек испытывает 1) боль в груди, куда проваливается тяжесть («грязь»), 2) возмущение в горле, где возникает комок. В комке содержатся, как правило, нагруженные агрессивной энергетикой высказывания осуждающего характера.

Почему комок задерживается в горле, не идет наружу? Третий компонент переживания определяет это: а) недостаток сил у астенической личности для выражения возмущения в сильном, подавляющем поле противника; б) страх, приобретенный в прежних попытках «подать обратную связь», завершившихся получением дополнительной боли; в) понимание нецелесообразности выражения своих эмоций в данной конкретной ситуации. Выражение возмущения блокируется как потенциально опасное с точки зрения порождения дополнительных проблем в жизни человека.

Соответствует этому ощущение перегородки в горле, препятствующей свободному выходу накопления «негативной энергетики», или ощущение сжатия шеи чем-либо. В каких-то случаях этому соответствует еще и такая конфигурация ощущений: некий заряд на уровне горла запечатан в капсулу, - опять же с целью не допустить выражения опасных в плане эскалации конфликта суждений. В каких-то случаях в горле стоит «фильтр» - не отсюда ли стилистически сниженное выражение «фильтровать базар»?

Вокруг шеи снаружи может ощущаться «ошейник» как охранительное «вторичное образование», чтобы горло не распирало чрезмерно комком невыраженных чувств.

В итоге наблюдаем следующую конфигурацию ощущений:

1. Травматическая часть контура:

· провал в груди

· грязь в провале

2. Реактивная часть контура:

· ком в горле

· перегородка выше кома или капсула, в которую запечатан ком

· ошейник

В составе этого контура неизживаемая травма комбинируется с невыраженным возмущением. И то и другое – фиксированные «безысходные» состояния. С ними, не проходящими спонтанно, и обращаются чаще всего за помощью к психотерапевту. Разумеется, это не единственный контур ощущений, который может возникнуть у людей в ситуации несоответствия реальности их ожиданиям. Есть вариации контуров, зависящие от действия суммы факторов, вмешивающихся на разных фазах реализации переживания.

Фазы

Первая фаза: доверие, ожидание понимающего и благожелательного поведения от партнера по коммуникации, энергетическая наполненность в груди, свет в душе, движение навстречу партнеру (фаза добрых, но нереалистичных ожиданий или фаза очарования). Жест: распростертые объятья. Звук восторга: «О!»

Вторая фаза: неподтверждение этих ожиданий, обман их - «шок», разочарование, коллапс в груди, западение туда темноты и тяжести, ощущение душевной боли (фаза разочарования, травматизации). Жест: руки скрестились на груди, голова склонилась, взгляд пошел внутрь. Звук: «Ах!»

Третья фаза: защитная реакция на боль, реакция на обидчика (фаза реакции, собственно обида). Жест: «оскаленные зубы», «выпущенные когти», «вздыбленная холка» (образ: фырчащая кошка или разъяренный бык, выставивший кулаки боксер). Звук: рычание. «Ух, я тебе задам!».

«Рычание» часто задерживается в горле, зубы стискиваются, руки прячутся за спину или в карманы. «Плохие», злые мысли подвергаются вытеснению: реакции могут быть открытыми или подавленными.

Первая фаза

Причинами очарования могут быть:

1)встреча с другим, производившим впечатление искреннего, доброжелательного человека, а на деле оказавшимся манипулятором, который преследовал корыстные цели в отношениях и лишь маскировал свое поведение под дружеское, осознанно соблазнял своими обещаниями, провоцировал благие ожидания, а потом обманул их, обернувшись эгоистичной, агрессивной личностью

2)проецирование на другого благих ожиданий без особых поводов со стороны последнего.

Если от встречи с манипулятором не застрахован никто, то к формированию ложных ожиданий, по мнению автора, предрасполагают следующие факторы:

· конституционально-генетический: циклоидная теплота, заставляющая думать о других как о теплых, синтонных людях; астеническая чувствительность, заставляющая предполагать и в других людях деликатность, - соответствующие этому непредположение о возможной шизоидной холодности, эпилептоидной черствости, гиперстенической экспансивности некоторых людей в общении

· культуральный: воспитание в атмосфере, создающей ощущение, что мир благорасположен к протагонисту будущей терапии, соответствующее этому нереалистичное ожидание «протагонистом терапии» доброго отношения к нему окружающих, «идеализм», наивность в восприятии людей как братьев и сестер, честных, бескорыстных, добрых, расположенных к сотрудничеству и конструктивному общению, непривычка прежде «диагностировать» людей, а потом уже строить планы отношений с ними

· ситуативный: ощущение человеком сильного давления нереализованной потребности, порождающего страх отсрочки удовлетворения настолько сильный, что психика готова принять на веру мираж, лишь бы не испытывать непереносимого переживания лишения. («Пришла пора, она влюбилась», «Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад»). Воображение желаемого включается для совладания с давлением потребности.

Вторая фаза

В какой-то момент обнаруживается, что ожидания, сформировавшиеся на предшествующем этапе отношений, не оправдываются. Это подобно катастрофе. Есть сродство между переживаниями разочарования и, скажем, горя. Одним из компонентов переживания горя является крах ожиданий (в том числе, крах ожидания, что любимые, дорогие сердцу существа будут бессмертны), крах надежд, связывавшихся с ушедшим человеком, резкое изменение состава, плана жизни. Компонент утраты есть и в переживании разочарования. Когда разочаровываешься в человеке, он для тебя как будто умирает. Разочарование можно считать частным случаем утраты. Умирает образ того, с кем были связаны надежды на осуществление мечтаний. Светлая проекция вперед теряет свою опору. Именно в этот момент на уровне ощущений происходит «коллапс» психического пространства, в области груди создается область отрицательного давления, передняя грудная стенка проваливается внутрь, в образовавшуюся «яму» падает тяжесть.

Что касается этой и последующих фаз реагирования, то:

· циклоидная мягкость

· астеническая тонкость, ранимость

· шизоидная гордость и сенситивность

· эпилептоидная чувствительность к неуважению и несправедливости и готовность биться за свои позиции

· органическая «обнаженность нервов» (гиперестетичность), близость «филогенетически-древних эмоций», слабость тормозного процесса, -

находятся в числе личностных качеств, обусловливающих большую вероятность переживания травмы, чувства уязвленного самолюбия, соответствующих этому возмущения, жалости к себе, гнева, раздражения.

Пропорция чувств в составе совокупной реакции организма на ситуацию обмана его ожиданий зависит от того, какой из личностных радикалов является ведущим, а какие – поддерживающими или антагонистическими по отношению к нему.

Одним из ключей к пониманию особенностей конституционально-генетического склада является внешность, морфотип человека.

Третья фаза

Веер возможных ответов на травму может включать в себя:

1)чувство поражения с уходом в себя, переживанием жалости к себе, дополнительным самообвинением (наиболее вероятно у астеников)

2)апатию, отрешенность (у шизотимных личностей)

3)регрессию, реагирование по детскому типу, плач, отчаяние, требование внимания к себе, подключение к ситуации окружающих (у циклоидов)

4)накопление напряжения или эмоциональный взрыв (у эпилептоидов)

5)экспансивное выражение негодования (у гиперстеников)

А) Органическое поражение ЦНС, так же как и Б) отсутствие культурных навыков самосдерживания из-за дефектов воспитания определяют снижение ситуационного контроля и повышают вероятность «обнаженного», открытого агрессивного ответа «психопатоподобного» типа.

В кабинете психотерапевта чаще оказываются астено-циклоидные люди с христианским, гуманистическим воспитанием. Именно у них наряду с неизживаемой травмой наблюдается самосдерживание, остановка выражения ответных агрессивных чувств, что приводит к фиксации переживания, невротизации личности.

Люди с умственными дефектами, с дефицитом воспитания оказываются чаще в кабинете следователя в своих поисках мести и компенсации ущерба.

По мнению автора, факторами, способствующими фиксации переживания, являются:

· в части травматической:

o сила поражения

o слабость репарации

· в части реактивной:

o опасность ситуации

o слабость реакции

Если говорить в общем, ответ на переживание боли может быть:

1. Стеническим с выражением эмоций, с реализацией интенций к действию (немедленной или отсроченной, открытой или завуалированной)

2. Гипостеническим с фиксацией напряжения в психосоматическом контуре

3. Астеническим с минимальной реакцией.

Хотя не все обращаются за помощью, в помощи психотерапевта нуждаются люди всех типов реагирования. Даже если реакция реализована (случай 1) или «нулевая» (случай 3), всегда существует компонент поражения (травматический компонент) той или иной степени тяжести. Ни месть, ни прощение не исцеляют от этого.

Профилактика

К личностным качествам, которые способны предотвращать переживания разочарования и обиды, можно отнести следующие. Человек, живущий по принципу: нашел – не радуйся; потерял – не огорчайся; человек, надеющийся на лучшее, но не исключающий худшего, живущий «надвое» - довеку и довечеру, - с большой вероятностью останется свободным от переживания разочарования и обиды. Не ждущий только хорошего, он готовит себя ко всякому в жизни. Облегчает формирование такой философии наличие мыслительного шизоидного радикала в конституционально-генетическом складе. Это люди костистые, с сухим, удлиненным носом. Они же нередко отличаются минимализмом в потребностях, что тоже уберегает от переживаний.

Человек с большим врожденным чувством собственного достоинства даже при переживании некоторого ущерба этому достоинству с большой вероятностью сохранит уверенность в себе, воспримет проблему дистанцированно, постарается «работать на территории противника», не впуская переживание внутрь. Более уверены в себе люди гиперстенического сложения приземистые, коренастые, широкие.

Человек с хорошим запасом сил отреагирует активно на попытку посягательства на его мир, быстро «отвадит» агрессора. Эксплозивность более свойственна эпилептоидам, вспыльчивость – органикам. Эпилептоиды отличаются крепкой шевелюрой, крепким подбородком и, к сожалению для тех, кто задел их, злопамятностью. Фигура их, как известно атлетоидного типа.

Отличаются милосердием и склонностью прощать астено-циклоиды и люди с христианским воспитанием, значит, вторая часть переживания, связанная с реагированием, у них может быть нивелирована.

Более готовы к подвохам в общении люди, выросшие в «спартанских условиях», в не очень счастливых семьях, тогда как выходцы из семей благополучных в плане взаимного доверия у их членов больше рискуют обмануться в партнере по общению, о чем уже отчасти упоминалось выше.

Вариации

Интегрирующей характеристикой травматического переживания является провал, в котором хранится тяжесть. Различия в ощущениях могут касаться следующих их параметров:

1) Место провала («входные ворота» для тяжести)

2) Характер полости

3) Специфика содержимого

Входными воротами для тяжести могут оказаться:

1) передняя грудная стенка в области середины грудины

2) рот

3) глаза

4) уши

5) другие зоны

Чаще всего «проваливается» непосредственно грудная стенка, откуда направлялся «луч добрых чувств» к будущему обидчику. В случаях, когда пациент описывает ощущение, что он «глотал» обиду, ему может представляться входными воротами рот. Если тяжесть входила в организм с неприятными зрительными впечатлениями, глаза осознаются как проводники темноты и тяжести в организм. В практике автора так было в одном из случаев у пациентки, страдавшей блефароспазмом. Прежде чем глаза охранительно закрылись, они поглотили «черную энергию». Воспринявшие «негативную информацию» ушами, осознают уши входными, а в процессе терапии выходными, «воротами» вторгшегося инородного наполнения. Нельзя исключить и того, что макушка «родничок» может стать зоной, чрез которую происходит вхождение в организм травмирующего агента, как бывает при фобиях. Однако, все перечисленные пути, кроме провала в груди, являются нехарактерными для травмы разочарования.

Молодой человек (на фото, сделанном в Индии), продавал корешки и уснул. Руки невольно сложились на груди, где, вероятно, ощущается боль разочарования…

Полость, образовавшаяся во внутреннем пространстве организма в результате провала может иметь во внутреннем восприятии страдающего вид:

1) мешка, горшка

2) ямы

3) трубы, колодца

4) другой вид

Глубина провала бывает до нескольких метров вниз.

Всегда нас интересует, что на дне?

Наполнение

1) Один большой камень: булыжник, гранит; собрание маленьких камней

2) Сажа, песок

3) Болотная жижа, ил, грязь, нефть, другая темная жидкость

4) Окурки, битое стекло

5) Другое

Дифференциальная диагностика

Загрудинные ощущения тяжести психогенной природы надо дифференцировать с подобными ощущениями при ишемической болезни сердца и других заболеваниях сердца, ощущениями при заболеваниях дыхательных путей, пищеварительного тракта (пищевода, в частности), с ощущениями вертеброгенной природы, с неврологическими расстройствами.

Ощущения комка в горле психогенной природы надо дифференцировать с ощущениями в этой зоне, связанными:

1) С отдаленными последствиями перенесенного фарингита, ларингита, трахеита.

2) У людей пожилого возраста надо хранить настороженность в плане возможных опухолевых процессов в этой зоне.

3) Функциональные блоки позвоночно-двигательных сегментов на шейном уровне также могут провоцировать ощущения спазма на этом уровне, затруднения глотания и т.д.

4) Неврологические расстройства, в частности, ишемия ядер блуждающего нерва на уровне головного мозга могут вызывать нарушения глотания и соответствующие ощущения дискомфорта в горле.

5) Ощущения, связанные с состоянием щитовидной железы также надо иметь в виду.

Косвенным признаком необходимости соматического, неврологичесого обследования является «тугоподатливость» ощущений в процессе соматопсихотерапии. Принятие решений личности в отношении них мало влияет на их характер. Это будет признак непсихогенности ощущений, получаемый exjuvantibus. В норме психогенные ощущения, связанные с переживаниями разочарования и обиды прорабатываются в течение 5-15 минут и уж, во всяком случае, за стандартный час психотерапевтической работы.

Продолжение статьи в следующей записи. (Сразу не помещается.)

Дополнительная информация по методологии психокатализа на сайте: www.somato.narod.ru

ПРОЗОРЛИВАЯ ЖЕНА, или ЗНАНИЕ ЖИЗНИ

2007-08-19T14:45:37Z

В детстве Сан Саныч жил в Малаховке. Малаховские ребята были дружные – зимой вместе ходили на лыжах, а летом купались в речке и дотемна сидели у костра. А когда стали подростками, порой скидывались по 30 копеек на бутылку портвейна, и распивали втихаря в кустах, по два глотка на брата.

Был среди них Мишка, который сильно отличался от малаховских ребят: всегда аккуратный, чистый, на портвейн с ними не скидывался, а денег накопит, купит сувенирную бутылочку коньячка, маленькую баночку икры, салатик меленько нарежет, наденет рубаху и галстук, и сидит у телевизора, распивает один. Ребята не обижались на него. Говорили между собой, что есть у него чему поучиться

Когда закончили школу, задумал Мишка поступать в торговый институт, хотя математику он знал плохо. Сан Саныч, по дружбе, сдал за него экзамен, придумав невероятную комбинацию с экзаменационным листом.

Прошли годы. Сан Саныч стал профессором, а Мишка разбогател. Порой они встречались в Малаховке, - теперь всё больше по печальным поводам – на поминках или на похоронах. И Мишка каждый раз при встрече обнимал Сан Саныча и говорил: «Что ж ты, Саня, ко мне в гости не зайдешь?».. Сан Саныч обещал зайти, да всё случая не было. И вот, наконец, случай представился, да ещё какой. Сан Саныч женился, и решил познакомить свою жену Ольгу с другом детства.

Мишка хоть и звонил часто, но не знал, что Сан Саныч теперь не холостяк. Когда договаривались о встрече, Сан Саныч предупредил, что Мишку ждет приятный сюрприз.

Он повел Ольгу к Мишкиному дому, когда начало смеркаться, в условный час. По дороге всё же по мобильному Сан Саныч предупредил, что придет не один, а с супругой. Сан Саныч думал, что Мишка обрадуется. Но Михаил так сильно удивился, что Сан Саныч задумался: «Неужели так я постарел, что уж и жениться не могу!? Вот прожил Мишка всю жизнь один, как сыч. Ему и не понять, что некоторым людям без семьи плохо».

Мишкин дом Сан Саныча поразил: высоченный, трехэтажный, на каждом окне решетка, вокруг дома сплошной забор, глухая калитка.

А когда стали жать на звонок, показалось, что звонок не работает, потому что из дома так никто и не вышел.

Ольга стала тянуть Сан Саныча домой, сказала, что, видно, их никто не ждет. Сан Саныч на Ольгу обиделся и ответил, что она потому так говорит, что у неё нет друзей, с которыми дружишь не разлей вода с детства.

Стали опять звонить по мобильному. Дверь дома распахнулась, и в освещенном дверном проеме появился парень – про таких и парень сказать-то нельзя – юноша. Худенький, в шортиках-велосипедках и короткой курточке.

Ольга сразу всё поняла… А Сан Саныч терпеливо дожидался у калитки.

Юноша открыл калитку, и сказал, что Михаил сильно заболел, у него расстройство кишечника, и, скорее всего, принять их сегодня он не сможет.

Парочка побрела домой.

В лесочке у дома они сели на скамейку. Сан Саныч сокрушенно молчал. Такого приема он точно не ожидал. И дом хотелось поглядеть. Что Мишка один на трех этажах делает?

Ольга прервала молчание: «Сань, ты чё, не понял? Я сразу догадалась: голубой твой Мишка».

Сан Саныч вытаращился на жену и на полном серьезе удивленно прошептал: «Да ты что? Никогда бы не подумал… Он при встрече меня так обнимает. И в гости зовет. Я думал, скучает».

Засмеявшись, Ольга чуть не упала со скамейки.

Сан Санычу было не до смеха: «Это ж надо, из-за такой ерунды друга терять…»

«Ни фига себе, ерунда, я и обидеться могу», – подлила масла в огонь жена.

Салат «Экзотика» от Сан Саныча

Ананас

Сельдерей

Сыр

Для любителей экзотики можно добавить виноград или банан

Заправить экзотическим соусом «1000 островов»

Сам он этот салат не ест, но рецепт когда-то рассказал ему Михаил.

Блюда школьной кухни

2007-08-14T18:40:50Z

Вот давно замечено, что врачи-кардиологи, например, запросто могут заболеть каким-нибудь серьезным кардиологическим заболеванием, да и у хирургов частенько бывает что-нибудь, да не в порядке. Про психиатров я уж и не говорю. Говорят, что это происходит оттого, что человек часто как бы принимает на себя часть переживаний пациента, а ещё и как бы берет на себя часть болезни своих подопечных. Наверное, уж слишком тесно они общаются с людьми.

Учителя в их числе. Сидели мы как-то после экзамена, пили чай, стали обсуждать, какие необратимые изменения происходят в мозге у человека, который много лет проработал в школе.

Каждая из коллег рассказала, что чуднóго с ней за последнее время произошло.

Начала я, вот с какой истории.

Пошли мы с Андреем в магазин. Вижу я, скачет передо мной голубь, и, главное, странный какой-то, непохожий на остальных. Сразу видно, какой-то больной. Я иду, сумкой размахиваю, и говорю: «Посмотри-ка, Андрей, на эту птичку. Бедный голубок: ноги есть, а рук нет, видно, кто-то выдрал». Я имела ввиду кошек, или злых людей. Андрей даже остановился, странно так посмотрел на меня и спросил:

- А что, Ирочек, ничего сильнодействующего у вас в туалетах не продают?

Тут только до меня дошло, что у голубей в принципе рук нет. С тех пор Андрей замучил меня совсем: увольняйся да увольняйся.

Вот такая историйка.

- Это что, - сказала Мухина. – Со мной еще не такое было.

И начала рассказ про повязки. Люди посвященные знают, что проверка наличия ватно-марлевых повязок на случай пожара в нашей школе может задолбать кого угодно.

В каждом классе должна лежать целая стопка ватно-марлевых изделий, а у каждого ребенка в портфеле должна быть своя повязка в полиэтиленовом пакете. Как только звучит пожарная сирена, все должны кинуться к двери, встать ровными рядами, в затылок друг другу, надеть ватно-марлевые повязки, взяться за руки и дружно, по указанию дежурного регулировщика, покинуть задымленное помещение.

Учения по эвакуации происходят настолько часто, что кажется, случись настоящий пожар, все будут радоваться, что хоть раз эта самая повязка пригодилась.

Повязки всё время пропадают. Нерадивые дети забывают их сшить, а если и шьют, то не так.

В мухинском классе дети тоже сшили повязки, и принесли показать.

Мухина повязки увидела и чуть в обморок не упала: завтра учения, а повязки чёрти какие, совсем неправильные, тонкие, без ватки, синие почему-то и с красной буквой «р» посредине. Мухина разоралась:

- Дети, вы чего вообще-то? - спросила она. – Сколько раз вам говорить. Завтра учения. А вы что принесли? Хотите, чтобы мне из-за вас опять выговор дали? Что это за фигня? – потрясая повязками, спрашивала она. – Сколько раз я вам говорила: должно быть пять слоев марли, а между ними ватка, и завязки длинные, чтоб на любую голову налезло. А у вас что? Платочек носовой? А завязки? Как их завязать? Они не достают.
Мухина тщетно пыталась завязать повязку на лице, ленточки были безнадежно короткими.

- И что значит ваше «эр»? Что это? Рот, что ли? Вы нормальные или нет? Ненормальные, - сама себе ответила Мухина.

Балбес Скалкин неожиданно сказал:

- Мы-то нормальные. Эти повязки на руку повязывают. А «рэ» - это значит, регулировщик.

Все училки заржали. Уж больно смешно Мухина показала, как она пыталась завязать повязку на лице.

А Елена Рудольфовна с грустью заметила:

- Это фигня. Вот что со мною было! Дело было в июне, - сказала она. – До пяти вечера писала я в школе аттестаты. Глаза на лоб. Идем мы вместе с Настей из школы. Смотрю, на перекрестке муж мой в машине сидит, и рукой мне машет. Приехал из школы встретить.

Я к Насте поворачиваюсь и говорю: «Ну ладно, Настя, спасибо, что мне помогла! До свиданья. А за мною муж приехал». Ну и пошла к машине-то. А Настя так недоуменно смотрит на меня, и спрашивает:

- Мам, а мне что, пешком, что ли, идти?

Во, что творится.

Все опять засмеялись, а Калинина заметила:

- Девчонки, ни днем ни ночью от школы покою нету. Я вам прикол этот со сном своим рассказывала? Слушайте.

Сил нет, устала, в отпуск хочу, и бессонница замучила.

Как-то только под утро задремала, и снится мне сон.

Подхожу к Сокрутиному кабинету, а оттуда музыка слышна, оркестр играет. Мне так интересно стало. Открывается дверь, а из класса выходит Сокрута нарядная, в бледно-розовом свадебном платье, в руках свадебный букет, маленький такой, изящными лентами украшен, а за Сокрутой стоит Коркин из 9-ого «В» в костюме. Он типа жених. Я смотрю, удивляюсь: «Сокрута, ты зачем за него замуж выходишь, у него ж восемь двоек в году». Коркин стоит, глазки потупил. А Сокрута строго так отвечает:

- Нин, а кто ещё протянет ему руку помощи? И мне даже странно, что ты удивляешься. Это моя обязанность.

А я тогда её спрашиваю:

- А что ты не за Зуйкова-то замуж выходишь? У него вообще девять двоек.

А Сокрута мне объясняет:

- Понимаешь, Нина, Зуйков человек конченный, и морально-нравственные качества у него не те. А Коркина, если постараться, можно ещё спасти, ведь у него вся жизнь впереди. Ну ладно, некогда мне, Нин, с тобой разговаривать. Народу чё-то никого нету, а мне надо букет невесты кидать.

Я смотрю, а весь коридор пустой, никогошеньки: двери все плотно закрыты.

Думаю: «Правда.Нехорошо как-то. У людей свадьба, а все попрятались». Побежала я по коридору, двери классов открываю и кричу:

- Невеста букет кидает! Выходите, пора!

И стали все наши училки из классов выходить.

- Ну, и кто поймал? – спросила я у Калининой.

- Если б знать, - ответила она. –Тут-то я и проснулась.

РЕЦЕПТ

Стол «Экзаменационный». Если у вас на экзамене сидит Семядоля, конфеты только «Красный Октябрь», вино – только рябиновая на коньяке, котлеты – только куриные, розы – только белые. Накрыть стол, закрыть класс, отдать ключ Семядоле, самим уйти. Она не любит, когда кто-то смотрит, как она ест.

Избегать встречи с ней до конца экзаменов. С остальными – нормально.

как я провела лето

2007-08-12T18:16:29Z

Каждое утро я встаю,достаю из раковины размороженные продукты и начинаю готовить еду. Моя семья состоит из 7 человек: моя мама, муж, трое детей (один из них женат), жена моего сына и мой Ванечка.
Сегодня я приготовила пятилитровую кастрюлю грибного супа, солянку, салат из крабовых палочек, картофельное пюре, салат из сайры (могу поделиться рецептом!), салат из огурцов и помидоров. Сходила в магазин. Купила огурцов и йогуртов. Йогурты оказались не фонтан...испекла оладьи. Потом шарлотку. Еще сделала макароны с томатным соусом... А! Еще я поджарила куриное филе. К вечеру остался суп и солянка.
Вымыла полы в кухне, посидела с Ваней, сбегала к подружке и посмотрела ее новый телевизор в течении 15 минут. Пришла домой, вымыла плиту, спрятала еду в холодильник. Достала продукты из морозилки, чтобы завтра приготовить.
Моя знакомая женщина говорит: "Я не пойму, ты хвалишься или жалуешься!".
В начале лета хвалилась, ну а теперь жалуюсь... Через 2 недели начинается работа и ученики. Ну и как я буду все совмещать? Буду конечно...

мой внук!

2007-08-06T19:28:11Z

Это - один из моих любимых мужчин!!! :)

СЕМЕЙНЫЕ ИЗМЕНЫ

2007-07-15T20:43:04Z

Грустная история.

Одна моя знакомая женщина рассказала свою грустную историю.

Она стала нервничать, можно даже сказать, психовать. Была на грани психического помешательства. Потому что её муж завел роман на стороне. Положение вещей отягощалось тем, что из семьи он вроде как уходить не собирался, но и семейной жизнью жить не хотел. Ко всему прочему в семье росло трое детей. Отношения наладить никак не удавалось, так как живут они в однокомнатной квартире впятером: муж, жена и дети. Так что многие известные способы не действовали. Вот гад, подумала я. Нет, чтобы вкалывать, на квартиру деньги зарабатывать – он все налево смотрит. И стала я выслушивать подробности. А подробности оказались – мама не горюй.

Давно-давно, когда их первому ребенку было ещё только семь, увлеклась эта семейная пара учением Порфирия Иванова: ездили к нему на хутор, обливались ледяной водой, старались совершенствовать свое тело и дух. Выходили босыми ногами на снег, купались в проруби, ели овощи и голодали по трое суток в неделю, и почитали Порфирия Иванова за бога, и посмеивались над теми дураками, которые ничего не понимают в их самосовершенствовании, ходят к попам в церковь.

Была в этой компании последователей системы и ещё одна семейная пара, которая казалась очень симпатичной, и стали они дружить семьями. «Какие хорошие ребята», - сказал муж моей знакомой. И моя знакомая - назовем её, скажем, Валя - конечно же, согласилась с ним, тем более, что в паре их новых друзей особенно ей приглянулся муж, которого назовем Володей. Миша, муж Вали, стал замечать, что Валя в гостях ведет себя странно, на мужа своего родного внимания не обращает, а неотступно взирает на хлопочущего по хозяйству Владимира.

Однажды пошли они вместе в магазин за картошкой, Валя и Володя. Только вышли из дверей, Володя остановил её на пороге и крепко обнял, так, что у Вали даже кость хрустнула. Она сначала испугалась страшно, а что было потом, не помнит, так как было такое чувство, как будто её ударила молния и прошибло током сто тысяч вольт. Дальше всё было как в тумане. Они втихаря встречались, Валя все придумывала повод, как бы сбежать из дома, чтобы муж не догадался. Они встречались с Володей в парке, в чужих квартирах и несколько раз Володя приводил Валю в отсутствие жены домой. Ей было все равно, что о ней подумают, и когда выяснилось, что Валя беременна, Володя настоял на том, чтобы Валя рожала. А ещё он настоял на том, чтобы Валя рассказала всё мужу.

Валя долгое время мучилась и не знала, как поступить, а потом ни с того ни с сего позвонила жене Володи, и сказала, что рожает от её мужа, а та жена ответила: «А с чего ты взяла, что это ребенок от моего мужа? У тебя ведь и свой муж есть. Да и вообще ты такая …». А Валя и сама была не уверена, от кого этот ребенок, но когда родилась девочка, Володя даже стал помогать. Приезжал к ним, давал по двести долларов в месяц, и часто они ходили вместе гулять в лес или в парк с коляской. И все знакомые, кто встречал их, говорили: «Валя! Ты вся светишься счастьем!». Она даже красивей стала в такой непростой ситуации.

Однажды они стояли под деревом с какими-то красненькими листиками. Дунул ветерок, и листики посыпались красным дождем им на плечи. То ли медные монетки посыпались, то ли капельки крови. Валя стала отряхиваться, и вдруг увидела, что из кустов наблюдает за ними Михаил, Валин муж. Валя так была возмущена: ведь он шпионил за ними. Стало так неприятно. Но Валя сделала вид, что не заметила, и перенесла разговор на вечер. После ужина она, не глядя на Михаила, спросила: «Это ты был там, в кустах?» А Михаил, тоже не глядя на Валю, ответил: «Ну ты же знаешь, у меня это как болезнь – подглядывать». И правда, он любил подглядывать. Однажды Валя даже видела, как он подглядывал за тем, как мылась их знакомая, у которой отключили на лето горячую воду, и она пришла к ним принять душ. Да, подглядывал. Разные ведь странности у людей бывают – что в этом плохого? Ничего. Тем более, что голое тело у всех одинаковое.

Валя очень переживала эту странную ситуацию: любит она одного, считает своим мужем другого, а Володя не торопился разрешить этот любовный треугольник, да и к тому же скоро его послали на работу во Вьетнам. Постепенно прекратились эсэмэски, и ежемесячные доллары растаяли, где-то там, во влажных субтропиках. Валя долго ждала писем или телефонных звонков, но получила только странное послание: «Женщины меня больше не интересуют». Смысл этих слов Валя не поняла до сих пор, хотя одна подружка намекнула Вале, что Вовика и раньше видели с мужчинами. Валя в это не верила, надеялась на встречу, тем более, что дочери она рассказала, что её отец вовсе не Михаил, а тот самый Володя. Дочка плакала, висела у Михаила на шее, целовала его в усы, и кричала: «Папочка! Правда ты мой родной?». А Михаил сначала помолчал, а потом крепко обнял девочку, и сказал: «Я тебя очень люблю». Дочка сразу успокоилась, и стала рассказывать анекдот про Чебурашку и крокодила Гену.

А настоящий её отец - Володя. Случилось так, что однажды Володя неожиданно приехал. В это время в доме никого не было, кроме Вали и среднего ребенка, их с Михаилом сына. Она так обрадовалась, когда увидела любимого. Он постеснялся зайти в квартиру. Они стояли в подъезде, прислонившись к батарее, обнимались и целовались до головокружения. Потому Валя и не слышала, как кричит её сынок. Он вылез дома из ванны, и пошел искать Валю в подъезд. Дверь в квартиру захлопнулась. Он голый остался стоять на коврике, и сильно испугался. В это время Валя ушла провожать Володю, и не знала, что произошло вернулась, и ужаснулась своему поступку. Она забыла о ребенке! Конечно, сын заболел. Валя долго лечила сына от бронхита, и лечение немного помогло. Но, что всего печальнее, от испуга он стал заикаться. Валя ходила с ним к бабкам-знахаркам, врачам, психотерапевтам, и одна женщина-психотерапевт, врач высшей категории, такая интересная, сидела на приеме в шляпе, долго выслушивала Валю, а потом, посмотрев внимательно на потолок, сказала: «Знаешь что, милая, я с тебя пожалуй, денег не возьму. А иди-ка ты лучше в церковь. А еще бы было лучше, если бы ты проехалась по семи монастырям, и отслужила бы семь молебнов о здравии своего ребенка». Когда Валя рассказала об этом Михаилу, своему мужу, он поднял Олю на смех, и сказал: «Не выдумывай. У нас есть другие методы». Он, конечно, имел ввиду обливание по утрам. А всем известно, что это лучшее лекарство от всех болезней.

Всякое было, но все соседи, и все знакомые, кто знал о том, что Михаил растит не своего ребенка, очень удивлялись, что он любит девочку, как свою родную дочку, и говорили, что такого в наше время не бывает. И Михаил на самом деле был очень добрый. И свою жену называл Валюшкой. И это было подтверждением тому, что он её простил. Точнее, Валя считала, что и прощать её не за что. Ни в чём она не виновата. Бывают же у людей такие мгновенья, когда какие-то высшие силы так закрутят-завертят, что потом и не разберешь, что было правильным, а что нет. Или вот, например, бывают же у людей минуты страсти. Что с этим делать? А раз он с Валей живет, то обязан понимать её и прощать её слабости. В душе Валя не считала что это слабость. Она думала, что Любовь. Так она и объясняла всем, кому было интересно. Тем, у кого не было в жизни Такого.

Однажды они решили купить Вале новый пуховик, и пять выходных подряд, то есть всего десять дней, они ездили по разным рынкам нашей столицы: и в Лужниках были, и на Черкизовском, и на ЦСКА, и на «Крыльях Советов», и на вьетнамском рынке, и даже ездили на таможенный склад, но никак не могли найти куртку, которая бы Вале понравилась. И вот наконец, в одной из палаток на одном из рынков Валя нашла то, что искала. А Миша сказал ей: «Вот этот, Светулька, тебе идет. Берем». И Валя поняла, что у Михаила кто-то есть. Валя стала плакать, а Михаил сначала не понял, что случайно назвал свою жену чужим именем. Потом замолчал надолго, а уже дома, как будто не обращая внимания на сотрясающуюся в рыданиях Валю, сказал: «А чё ж ты, мать, хотела-то? Это всё оттуда, из девяностых» (имея ввиду нескладный Валин роман). «Да никуда я не уйду. Там тоже всё непросто». Лучше бы Вале не заметить той оговорки. С этого момента что-то в жизни надломилось. Тайное стало явным, и Миша стал наглеть.

Наступила весна. Михаил стал приходить домой заполночь. Перестал ужинать дома. Не уходил, но и не жил. А потом собрался ехать в Турцию, отдыхать один. Валя хотела поехать с ним, но Михаил сказал, как отрезал: «Буду отдыхать отдельно. И вообще, ты мне не указ. Я буду жить так, как мне хочется. И плевать мне на то, что кто-то скажет». А Вале к этому времени было многое известно: что та самая загадочная Света – бухгалтер на том же предприятии, где работает её муж, женщина немолодая, их возраста, последовательница учения Порфирия Иванова, вегетарианка, не замужем, а ребенок есть. Все говорили, что она на Мишку сама вешается, а то, что есть семья, ее не волнует. А еше последовательница, называется…

Валя стала болеть. У неё начались проблемы с пищеварением, боли в повздошной области, иногда её пучило, она больше не могла обливаться холодной водой, и речи не могло идти о лечебном голодании. Она испугалась, что Михаил бросит её, а ведь они были родными по духу людьми.Жизнь преподнесла ей зеркальную сцену: всё то, что когда-то переживал Михаил, теперь переживала она. Она выискивала в его телефонных книжках один и тот же номер, который был глупо обозначен «Ваня», хотя было понятно, что за этим Ваней скрывается Света. Она устраивала Михаилу скандалы, притворялась, что больна сильнее, чем это было, но ему было всё равно. Она пошла к бабкам, пыталась колдовать и ворожить, и никак не могла решиться пойти к хорошей ясновидящей, которая просила за свою работу - вернуть мужа в семью - не меньше тысячи долларов. Валя пришла за советом к своим подружкам, и они наперебой успокаивали Валю, судили-рядили, что надо опять начать выходить босиком на снег, идти не к бабкам, а в церковь.

Валя, было, даже запротестовала: «Ой, да что это я буду попам всю свою подноготную рассказывать? И, к тому же, бабки, к которым я ходила, они все от церкви, у них и иконы даже дома были». И ещё Валя вспомнила, что одна ясновидящая обещала ей купить материи в патриархии. «Для чего?» – спросили подружки. «Да не знаю я, - пожала плечами Валя. - Наверное, надо для чего-то». А может, лучше к хорошему визажисту, накрыть стол и встретить мужа из Турции во всей красе и устроить романтический ужин, - советовали подружки, - ведь вместе прожито столько лет, - так дружно, без конфликтов. Даже странно, что вдруг эта незначительная деталь – Валина посторонняя связь – стала такой важной для Михаила. Это вот и возмущало Валю больше всего, потому что вообще-то у них были общие интересы и убеждения.

Наступили трудные дни. Валя фанатично обыскивала мужнины карманы, ночью, прячась в ванной, под шум воды рыдала, читала телефонные любовные послания. Вконец расстроила свою нервную систему, перестала делать зарядку и заработала гипертонию.

Эту историю я услышала от неё в поликлинике, где мы долго томились в очереди к терапевту. Валя рассказала мне её, ничего не приукрасив. Вот так наваливаются болезни от нерешенных в жизни проблем. Ясное дело, виноваты во всем эти мужики, Володька и Мишка.

Один заварил кашу, второй продолжил, а Вале расхлебывай.

Терпеливо слушая эту эпопею, я поняла, что мою историю мне рассказать не удастся, не успею. Очередь растаяла на глазах, и следующей должна была идти я. Ещё сильнее заболела голова, и было муторно, как бывает, когда что–то силишься понять, а ума не хватает… Трудная штука жизнь, и рецептов нет.

Уходя из поликлиники я купила брошюру про систему Порфирия Иванова. Но потом куда-то подевала ее или отдала кому-то почитать - не помню.

P.S. Когда мой муж прочитал этот рассказ, я стала настойчиво спрашивать его, есть ли в рассказе идея.

-Да, несомненно, - ответил он.

-Какая? - с интересом спросила я.

-Бабы – дуры, - убежденно ответил он.

РЕЦЕПТ

Вот, что я вам скажу, дорогие друзья.С осторожностью позволяйте себе излишества, не обжирайтесь…

…а иногда лучше и воздержаться… а то пронесет.

irmix @ 2007-07-13T14:11:00

2007-07-13T10:08:04Z

Однажды мне приснился сон
В нем старый парк и карусель цветная,
Она скрипит. МузЫка полковая
Чуть приглушает механизма стон.
Нам примелькались лица и пейзаж
Но слезть с лошадок тут никак нельзя
Сюда! Кричат и машут нам друзья
Но не приходит карусельный страж.
Лет сорок пять крутил он колесо
Развил и ум, и силу, и внимание
Его премировали за старанье
И передал он детям ремесло.
Как он умеет кнопки нажимать!
Но отчего-то вдруг он страшно запил,
На карусели нас в движеньи запер
И скрылся, и не хочет выпускать.
Все промелькнуло и до тошноты
Нам хочется сейчас остановиться,
Но продолжает карусель кружиться,
А сторож не придет до темноты.

irmix @ 2007-07-09T23:26:00

2007-07-09T19:28:22Z

Как стать героем России.

Или я уже чокнулась совсем, или я не понимаю чего-то, вот прошу тебя, объясни мне, как из дураков вырастают нормальные люди, и при этом они все находят работу за большие бабки, ездят на

крутых тачках, и у всех дома чистота и порядок – вот так всегда начинает рассказ о своих учениках верный член общества «Колосок» Ольга Сокрута. Мы с ней ходим вечером погулять, потому что у нас с ней много общего – мы обе толстые. Вообще-то многие говорят, что мы и внешне похожи. Собственно говоря, Сокрутина родная мать так сказала – у нас короткие волосы, очки, толстые щеки. А мне от дружбы с Сокрутой одна сплошная польза, потому что она периодически худеет, а я нет, и в момент похудения Сокрутины вещички плавно перекочевывают ко мне – Сокрута раздает их в надежде, что они никогда ей больше не понадобятся.

Ходить на прогулку с Сокрутой – сплошной адреналин. Мы бродим по улицам нашего города, и то и дело натыкаемся на её учеников-двоечников, или на родителей этих самых двоечников. И те, и другие вызывают у Сокруты приступы тахикардии, трясучки во всём теле. А я уже теперь переживаю за неё, потому что теперь смотрю на школу извне, и многое мне кажется странным, глупым, смешным, а иногда даже страшным.

Если наш маршрут пролегает через «Копейку» - это значит, что Ольга опять идет туда к мамаше прогульщика из её класса. Мамаша работает в «Копейке» в стеклянном магазине-стакане, и как только завидит нас – сразу наклоняется под прилавок, как будто что-то там укладывает. Обычно у них происходит такой разговор. Сокрута всовывается в стеклянное окошко, и громко внятно говорит:

- Здравствуйте, Лидия Петровна.

Из-под прилавка тишина.

Лидия Петровна долго раздумывает, вылезать оттуда или нет, предчувствуя недоброе. Сокрута настаивает:

- Здравствуйте, это я.

Голова Лидии Петровны медленно всплывает над прилавком, брови нахмурены, кажется, что сейчас она плюнет нам в лицо. Сокрута начинает издалека:

- Лидия Петровна, вот зашла узнать, почему ваш мальчик в школу две недели не ходит.

Лидия Петровна хотя и не знает, что её мальчик две недели не был в школе, делает вид, что знает, и начинает атаковать сама:

- А я что могу поделать? Мне что, работу по вашей милости бросить? Может, вы меня кормить станете?

От такой наглости Сокрута немеет на секунду, но затем вытирает запотевшие очки, и говорит:

- Я кормить вас не обязана. Я обязана обучать вашего ребенка русскому языку и литературе. А вот кормить своего ребенка, и не только кормить, а также воспитывать – обязаны вы, его мать, и заметьте, до восемнадцати лет, а вашему мальчику только пятнадцать. Где он сейчас?

Последний вопрос она задает так строго, что Лидия Петровна скисает и в ответ начинает невнятно бормотать:

- Не мешайте работать. Я работаю с деньгами.

Ни одного покупателя у «стакана» нет, и нам понятно, что это уже хамство. Мы отходим, обсуждая этих наглых людей, которые ни о чём не думают, а потом их дети приведут своих детей опять же к нам, и так до бесконечности. У подъезда дома Сокрута замечает стайку подвыпивших мужиков, а среди них блондинку в джинсовом костюме со стразами. Блондинка курит, выразительно отставив мизинец, и попивает баночный джин с тоником. Сокрута подкрадывается к ней, с пластикой охотника, наконец-то обнаружившего жертву.

- Здравствуй, Света, - мрачно здоровается она. – Ну, и где твой красавец?

- Колька-то в командировку уехал, - отвечает блондинка, удивленно рассматривая Сокруту. – А что?

- Света, муж твой меня не интересует. Я про сына спрашиваю. Они с Гришиным две недели прогуляли. Ты хоть в курсе?

- Не может быть! - отвечает блондинка. - Это неправда! Он каждый день в школу ходит…

- Ходит, да не доходит, - рифмует Сокрута в отчаянье. – Может, хоть сигарету бросишь, пока со мной разговариваешь?

Света прячет, как школьница, сигарету в рукав, а я тяну Сокруту дальше, потому что вообще-то мы вышли подышать свежим воздухом.

- По восемь двоек у каждого в году, – сокрушается Сокрута. – А эти (говорит она про мамаш) – хоть бы разок поинтересовались, пришли бы спросили, пришли бы как люди – сказали: всё, мой ребенок вышел из-под контроля, я использовала все мыслимые и немыслимые приемы, чтобы попробовать справиться. Но это не работает, то не работает, может, вы подскажете, какие есть методы, способы, чтобы найти подход к мальчику, ведь в конечном итоге, все дети рождаются хорошими. Я думаю, что их поведение – просто напросто педагогическая запущенность, а точнее, по сути, ребенком с самого рождения никто не интересуется в семье. И ты что думаешь, он в жизни пропадет? Нет, не пропадет. Вот вчера, прикол. Приходит в школу Мишурин. Ну, ты помнишь его, - караул! Сколько крови он мне выпил. Сколько я его по подъездам ловила. Утром приходила к нему домой, звонила в дверь, пока звонок не задымится, поднимала его с постели, одевала, и за руку в школу вела. Каждую перемену он ко мне, как в ментуру, отмечаться приходил. Вчера зашёл повидаться. Я говорю: вот, ребята, пришел наш бывший выпускник, - а Мишурин такой он гордый стоит, и давай моим промокашкам мораль читать:

- Пацаны, если вы хотите остаться пацанами, не ходите в армию. А если вы хотите стать мужиками, то идите в армию.

Я ему говорю:

- Какой ты умный, Мишурин. А давай я ребятам про тебя расскажу, как ты хорошо учился.

Он как заорет: «Не надо, Ольга Владимировна!»

Ну, помнишь, как его на лето оставляли, а он заниматься не ходил, а я его на рынке нашла и в школу за шкирман притащила. А потом у него брат наркоман умер, царство ему небесное. и Мишурин еще месяц гулял.

Стоит Мишурин, так, знаешь, с понтом, по-умному лепит:

- Без погонялова вам скажу: я не скрою, тоже ширялся, пробовал. Но я сказал себе: «Хватит! Брошу!». И бросил. А мой брат не смог сказать себе нет. Не смог бросить. И не бросил. И вот мой брат в могиле, а я среди вас. Герой России.

Я как заржу: «Ну ты, герой с дырой!» А он говорит: «Чего надо? Правда...». И курить ушёл.

Не успела дверь закрыться, Львовна входит: «А Мишурин где?». Я возьми да ляпни: «Герой России, что ль?». А Львовна отвечает: «А чё ты смеешься, он и впрямь Герой России». Я так и села: «Наш Мишурин?»

«Да, - сказала Львовна. - Это ж я его на встречу с детьми пригласила». И стала рассказывать, как Мишурин стал Героем России.

Забрали Мишурина в армию, а после армии стал он работать милиционером в метро. Частенько в метро устраивали проверки, но начальство всегда предупреждало о них. В эти дни им часто подкладывали на платформу коробки с муляжами взрывных устройств. Когда менты точно знают, что проверка будет, станцию осматривают.

Так случилось и в тот день. Из соседнего отделения им позвонили и сказали, что сегодня сто пудов будет проверка. Мишурин пошел по платформе и увидел, что под скамейкой лежит неприметная коробка. На скамейку присел мужик, у которого на поводке была собака. Собака понюхала коробку и завыла. Мужик подозвал Мишурина, показал на коробку и сказал:

- Сержант, тут взрывчатка.

Мишурин подумал, что погонялово, а мужик - подстава. Но начальству сообщил, хотя всем надоела эта ерунда с проверками. Пришли взрывотехники, и выяснили, что в коробке не муляж. Так Мишурин и стал Героем Росссии. «А всю жизнь ему учителя на халяву тройки ставили, - продолжает Сокрута, - из класса в класс тянули и жрать домой по очереди водили, потому что его родная мать где-то шлялась, и жрать своим детям не давала. Вот такое воспитание. Как они людьми становятся? Чудеса».

РЕЦЕПТ

Поехать в «Библио-Глобус».

Купить методических пособий.

Затем в «Дрова».

Вкусно, недорого и без нервотрепки.

СООТЕЧЕСТВЕННИКИ ЗА РУБЕЖОМ

2007-07-05T15:32:29Z

Посадка в поезд – дело шумное и суетливое. Вы не замечали, как по-разному садятся в поезда на разных вокзалах? Ну, например, если едут с юга – то пассажиры, измученные толкотней в билетных кассах, торопятся занять свои места, как будто почти уверены, что будет продано по два билета на одно место. Уезжать с юга – это всегда экстремально. Этот самый отъезд отравляет половину отдыха. Ходишь не на пляж, а в билетную кассу, думаешь, как привезти и не растрясти по дороге ящик с фруктами, чтоб не потекла вишня, не помялись помидоры. И всё равно, вишня течет, помидоры мнутся, как их ни сторожи, а что интересно, когда идешь на местный рынок, с удивлением понимаешь, что цены-то точь-в-точь такие же, и невольно остается утешать себя рассуждениями, что хоть цены такие же, но вкус у подмятых продуктов абсолютно не такой, как мы привыкли, намного лучше, потому что - с юга.

Или вот, например, в Питер.

Люди туда едут всего одну ночь, пассажиры прекрасно понимают, что общение их продлится недолго, не то, что в дальних поездах. Садятся в поезд не спеша, с попутчиками не откровенничают, а быстро ложатся спать, потому что поезд приходит рано.

Совсем другое дело – поезд заграницу. Не буду говорить пошлые вещи о том, что у таких путешественников одежка почище, чемоданы побогаче - избитые литературные детали. Но заграничные поезда этим и отличаются.

И резкое отличие между теми, кто уезжает, и кто возвращается. В этом году мы покидали Латвию, чудесно проведя там отпуск. Все десять дней ни в чем себе не отказывали, смотрели, что хотели, ходили, куда нам нравилось, обедали, а то ещё и ужинали в знаменитом латвийском фастфуде «Лидо». Латвийское «Лидо» - это песня. Впрочем, к моему рассказу это не относится, а пришлось к слову, так как книга моя всё-таки кулинарная.

Мы гуляли по рижским улицам, ходили на концерт органной музыки, поражались чистоте и ухоженности в центре, удивляясь разительному контрасту с этим на окраине: покосившиеся дома, темные дворы, полуразрушенные особняки.
Странные чувства. Латышам, которым вернули по реституции дома, правительство обещало выплатить деньги на их восстановление, и Артур, который нас везде и возил, на наш вопрос, почему так много незаселенных домов в центре, ответил с пафосом, почти гордо: «Это все потому, что у страны сейчас нет денег. Но деньги будут, когда страна разбогатеет. И тогда дома все будут отремонтированы, и всё будет в тыщу раз краше прежнего». Самое удивительное – то, что он в это верил. Немного подумав, он ещё и добавил: «Это все потому, что много лет подряд у наших людей не было свободы». Он имел ввиду, конечно, латышей. А ещё он сказал, что скоро Россия выплатит Латвии все деньги за незаконную оккупацию. Вот эти самые деньги и пойдут на ремонт этих самых домов. Он был уверен в каждом своем слове. Он говорил об этом так, как будто бы Россия уже согласилась, и уже даже начала выплачивать. И осталось совсем чуть-чуть. И деньжищи польются рекой.

Артур – нечистокровный латыш. Мать его – армянка, отец – латыш. Мать с отцом развелись давно, и отец его не воспитывал. У Артура русые кудрявые волосы, прическа, как у всех армян, большой армянский нос, и при этом светлая кожа. «Гибрид», как сказала бы моя баба Стася. Артур начал пространно рассуждать о том, что было бы, если бы история сложилась иначе – чуть-чуть, и Латвия отошла бы Германии, например. Он говорил как по-писанному, но, видит Бог, мы учили с ним разные учебники истории, и видно было, что написаны они были про разные страны, и, может быть, даже про разные планеты и галактики.

Я призадумалась, и встрепенулась только тогда, когда Артур сказал, что Гитлер был, в некотором смысле, прав. Я оживилась, и, конечно, улыбаясь, стала рассказывать Артуру, что Гитлер был, несомненно, прав, в смысле чистоты расы. Но результат его правоты нам бы точно не суждено было увидеть. Потому что Артуру, как вы понимаете, с его арийской внешностью и чудесным армянским происхождением, вряд ли удалось бы выжить в тогдашней политической обстановке, и, скорее всего, он закончил бы свою жизнь у кого-нибудь под кроватью, долго-долго там прячась, а потом просто умер бы от голода, а, может, как-нибудь художественно. Например, его кожа с небольшой татуировкой красовалась бы на абажуре ручной работы.

Артур смутился. Он не хотел быть абажуром. А я, когда рассказывала ему об этой перспективе, так ярко представила себе эту картину, что, видимо, обрисовала её довольно зримо.

Что уж говорить обо мне: даже великие физиогномисты не могут по моему румяному лицу определить, кто же я по национальности – не то на четверть латышка, не то наполовину украинка, не то на одну восьмую полька, по паспорту русская, а по виду смахиваю на еврейку. Короче, мне-то каково было бы?

Разговор быстро сошел на нет, а я ужаснулась, подумав о том, что жизнь наша состоит из маленьких кружочков, которые замыкаются в одну общую цепь событий, случаев. Они удивительным образом связаны между собой. И то, что я пишу сейчас этот рассказ, в большом смысле – моя благодарность Игорю Федоровичу Архипову, сценаристу и педагогу. Он преподавал у нас на курсе, был ветераном, и уже после войны был ранен бандой латышских «лесных братьев». Огромный шрам проходил через все его лицо. На каждой моей студенческой работе он писал: «Ира, у тебя есть картинка, не ленись, пиши». А я всё ленилась и не писала, а теперь вот вспомнила его, и часто вспоминаю, потому что его нет уже на белом свете, и некому спасибо сказать, что когда-то он читал мою жалкую писанину, и ещё хвалил, для поддержания боевого духа.

Да, Латвия… Моя баба Стася была из Латвии, из города Резекне. Это я узнала, потому что она была сфотографирована, а на оборотной стороне фотографии, на картонке, было подписано: город Резекне. Ой, то есть Режец. Ну, в общем, на самом деле, она, говорят, была из Люцена. Но такого города сейчас вообще на латвийской карте нет. Есть еще одна фотография. Там написано «Великие Луки», и что съемки происходят при дневном освещении, а вечером и в ненастье – при электрическом. Я ходила по улицам, и смотрела на лица пожилых женщин, которые, несмотря на свою бедность, очень чистые и аккуратные в этой самой Латвии. У них кружевные воротнички, и даже встречаются такие тоненькие черненькие галстучки, которые носила моя баба Стася. Седые волосы уложены аккуратно, никаких старушечьих платков. У многих даже туфли на небольшом устойчивом каблучке. Одежда куплена давным-давно, но очень, как сказали бы, опрятная.

Мы уезжали из Латвии. Запаслись скумбрией, колбасой, плюшками, конфетами. Что ещё привезешь, чтобы друзья имели представление?

Пассажиров было немного, мы сели в поезд, я встала у окна, и увидела, что на перроне стоят две группы людей. Большая еврейская семья провожала своих родственников в Москву. Они шумно беседовали. Мать семейства шумно прощалась с каждым: «Я тебя обожаю. Прошу, не пропадай. Пиши. Приезжай. Передай привет Софе. Скажи Мире, что мы ждем». Отец, полный немолодой человек в шортах, утирал пот со лба, и говорил: «Хватит, Фаня, отпусти людей, ты замучила совсем их». Фаня не хотела расставаться, да и родственники не хотели отпускать Фаню. Они долго обнимались, опять вдруг начинали вспоминать про какого-то Гомберга, что кто-то его видел не то в Израиле, не то в Америке, и он живет хорошо, то Фаня неожиданно вскидывалась на своего мужа, и говорила: «Ты что, не понимаешь, сколько нам лет? И может, мы приехали сюда в последний раз!».

А жизнь на перроне была у каждого своя. У фонарного столба стояли две женщины. Они открыли бутылку коньяка, разлили по пластиковым стаканам, выпили сами, и, что любопытно, подозвали двух подростков лет пятнадцати, похоже, сыновей, к себе. Плеснули коньяка и им. Те радостно опрокинули, и все отъезжающие загрузились в вагон. Заняли свои места и мы. Боря в шортах оказался человеком общительным. Он тотчас бросился знакомиться, рассказал, что и он, и его сын Саша – музыканты, и играют они не где-нибудь, а в знаменитых оркестрах, и, показывая на своего сына, гордо говорил: «Запомните его имя. Его зовут Александр». Не запомнить его имя было невозможно, потому что внук Бориса и Фани и Сашин сын – Митя – каждые две секунды громко, на весь вагон, кричал своему молодому папе: «Сашуля, Сашуля, а туалет уже открыли?», «Сашуля-Сашуля, а что мы проезжаем?», «Сашуля, Сашуля, а танк сильней подлодки?».

Саша не обращал внимания на Митины вопросы, а резался с матерью в карты. А полный Боря в шортах терпеливо объяснял маленькому внуку, что туалет откроют через сорок минут, и придется потерпеть. Проехали неизвестную остановку, потому что надпись было не успеть прочитать. И сильнее танк или подлодка – это смотря, где они встретятся, на суше или на воде.
В соседнем отсеке была пьянка. Женщины выпили бутылку коньяка, и принялись за вторую. Их сыновья беспрестанно ходили курить, и весь дым из тамбура полз в вагон. Было жарко и душно. Полупьяная попутчица моя спросила: «Скажите, женщина, как вы добились того, что ваши дети сидят и не бегают, а наши – мы им даже выпить дали – а они бегают каждые две секунды? То им курить, то им вагон-ресторан, то огрызаются». Я пожала плечами. Женщины были сильно пьяные. И с ними разговаривать мне не хотелось. Да и их великовозрастные дети, честно говоря, были довольно тупого вида. Боря позвал меня отгадывать кроссворд. Я с радостью согласилась.

К нам с Борей присоединилась еще одна пожилая художница, и образовалась классная компания. Мы смеялись, рассказывали анекдоты, и разгадали целый кроссворд, хотя двое из нас плохо видели, а один, честно говоря, уже плохо соображал из-за явного склероза. Боря рассказал, что впервые отдыхает за много лет. Он побывал почти во всех странах, более или менее заметных на карте мира, играл на свадьбах и похоронах у знаменитостей, в камерных ансамблях и в больших симфонических оркестрах. И он очень благодарен своей Фане, потому что только она, пока Боря был в разъездах, смогла вырастить такого красивого парня, выучить его музыке. А ещё Фаня выходила Борю после обширного инфаркта. Третьего по счету. Так что выпады Фани там, на перроне, по поводу того, что может быть, со своими родственникам они видятся в последний раз, были не для красного словца, потому что каждый день Бориной жизни, и каждое его движение – это риск. В этот момент со второй полки спустились ноги подростка, того самого, чья мать заканчивала уже вторую бутылку коньяка. Он уселся рядом с нами, и спросил Борю: «А в Южной Африке вы были? Правда, там черножопых за людей не считают?». И не дождавшись ответа включил магнитофон. При всем желании, ответ услышать было невозможно, так как из магнитофона грянуло: «Владимирский централ, ветер северный». Боря поморщился устало, и сказал: «Мальчик, я вижу ты очень любознательный, очень хороший парень. И у тебя такое доброе лицо. Ты не мог бы сделать эту штуку потише? Или наушники надень». Парень ничего не сказал, поставил орущий магнитофон на свою полку, и ушел курить. Музыка гремела ещё минут двадцать, пока любознательный парнишка не отрубился, вернувшись на свое место. Боря тихонько нажал на кнопку, и наступила блаженная тишина.

А в это время пассажирки принялись за третью бутылку. Я с удивлением наблюдала за бесконечным процессом. Одна из них ни с того ни с сего, стала приставать к Бориному сыну, начала его называть ласково, как сын Митя, Сашулей, и приглашала выпить рюмашку-другую. Сашуля отказывался и не шел. Приглашения настойчиво повторялись, и на зов решил пойти Борис. Он хотел потрепаться с попутчицами в соседнем купе, даже вошел к ним, и присел на краешек нижней полки. У второй пассажирки ни с того ни с сего изменилось выражение лица. Лицо её стало холодным, надменным, и она сказала:

- А вот именно вас я здесь видеть не хочу.

- Ты чего, Рита, опупела? – спросила её подруга.

- Это что за бесцеремонность? – возмущалась надменная. – Вошел так нагло, сел не спросясь, сразу видно, невоспитанный. Я ведь к ним не лезу. Мне вообще они по барабану! Он сам к нам лезет. Сидит, хвалится, про то, как он играет, да где он побывал. Национальная черта.

- Ты опупела? – опять спросила её подруга.

- Ничё я не опупела, - сказала надменная. – Просто не хочу, чтобы он здесь сидел.

Боря встал, низко поклонился, и сказал:

- Простите, я вас понимаю.

Всё было, как будто бы в кино, ну в каком-нибудь польском кино про оккупацию, про гетто и все такое. Было жутко, противно, а главное, Боря мне улыбнулся– я ведь похожа на еврейку – и вышел. Я хотела уступить ему свое место, но он шепнул: «Ну что вы. Это наша с вами судьба».

Минут десять все сидели и молчали. Надменная прервала тишину и стала рассуждать о том, как быстрей доехать от Рижского вокзала до Савеловского, а там уже рукой подать до ее родной Бессоновки, если конечно, будет попутка. Как удивится мать, - ведь едут они без предупреждения. А вдруг есть дорога до Бессоновки, ведь за десять лет могли и дорогу проложить.

- Ну, это уж ты не надейся, - ответила ей подружка. – Чё-то я не видела ни одной дороги, которую у нас проложили, за десять лет. Это ты живешь здесь, и забыла, что в России другие правила. У нас не строют. У нас воруют.

Железнодорожная полоса становилась все грязнее и грязнее, пакеты, бумажки так и взметались ввысь от ветра, который создавал наш скорый поезд. Покосившиеся домики все больше намекали на то, что мы уже в России. Мальчишки, стоящие на насыпи, пытались, видно, кинуть камнем в стекло, но не успели, потому что поезд промчался довольно быстро. Начал накрапывать дождь, а потом пошел все сильнее, сильнее, стало холодней. и стекла принялись заливать мутные потоки. Дело к осени.

Надменная долго смотрела в окно, а потом задумчиво произнесла:

- Слезами родина встречает меня. Слезами.

Эту фразу она повторяла ещё раз семь в течение часа. Она видимо, забывала, что уже говорила её не раз. Очевидно, ей так понравился этот образ, что она его муссировала бесконечно. Наверное, ей виделся даже некоторый трагизм в этой ситуации: что вот она живет на чужбине, и наконец-то, раз в десять лет, за компанию с отдыхавшей у неё подругой решила проехаться в Россию, в далекую деревню Бессоновку, навестить родную мать, и убедиться, что она сделала правильный выбор, когда-то давным-давно выйдя замуж за латыша, родив от этого самого иностранца двоих детей, и живя на этой самой чужбине.

- Слезами встречает меня родина, слезами, - в сто первый раз со значением в голосе произнесла она.

Больше этого вытерпеть я не могла. Я выскочила в коридор, потому что одна только мысль вертелась у меня в голове. Ну, думаю, блин, голубая кровь, на твою пьяную рожу посмотришь, точно слезами обольешься.

Я это только подумала, а вслух не сказала. Такие вот дела...

РЕЦЕПТ

Сварить мелко натертую на терке свеклу. Добавить много рубленой зелени, свежий огурец, забелить кефиром. Можно добавить небольшую русскую ноту: рубленые крутые яйца. Но и без них латышский холодный суп хорош.

ДЫМ ОТЕЧЕСТВА

2007-07-02T07:51:48Z

Для русского нет ничего лучше, чем съездить за границу, походить, поглазеть и порадоваться, что Ашан теперь и у нас есть. Ей-богу, чувствуешь себя белым человеком, когда понимаешь, что вот точь-в-точь такую свечечку или ватки для ушей, как в Италии, ты видишь в магазине во дворе. А жвачка, сами понимаете, теперь вообще не предел мечтаний, а вредный продукт. И всё же, у каждой страны есть свои особенности, вкусы и запахи.

Вот Италия, например. Понятное дело, запах пиццы, кофе, шоколада.

Надо вам сказать, что в каждой загранице есть обязательно какое-нибудь такое местечко, которое так тронет вас за душу, что кажется, когда-то в прошлой жизни ты был здесь, и что-то тут с тобой происходило, и, может быть, даже необычное, ну, что-то такое, как в романе. Но это всё было в какой-то далекой прошлой жизни. А потом непонятно как, занесла тебя судьба в Россию, в Одинцово. А когда идешь, например, в Италии, и видишь вокруг себя чудесные почтовые ящики, украшенные то львиной головой, то собачьей мордой, то каким-нибудь чугунным бантиком… Или, например, вот бронзовые ручки. Вообще красота. И никто не свинчивает. Или вот этот запах, запах, когда топят камины – с примесью кофе, ванили, ну ещё чего-то такого итальянского. Он что-то напоминает этот запах, и не можешь понять, что именно. И в то же время, он незнакомый, иностранный. У нас такого точно нет. У нас частенько запахи резкие, неприятные. Ясно, о чём я…

И вот однажды была я в Италии, в самом красивом городе земли, в Асколи Пичено, на самой красивой в мире площади, Пьяццо дель Попполо. Там есть кафе Мелетти. Вы так и ждали, что я напишу «самое красивое в мире». По мне, так оно и есть, потому что кафе это так мне напоминает ту прошлую жизнь, которая то ли была, то ли не была со мной, или я только мечтала о ней, когда смотрела какие-нибудь заграничные фильмы в клубе томилинского завода «Кристалл». То ли я вообще все это себе придумала, и этого не было никогда. Но вообще, надо вам сказать, что все, что связано с кофе, пирожными, шоколадом, почему-то сразу же относит меня в мир грез, и стоит мне принюхаться к этим запахам, и я уже Мари из Щелкунчика. И сразу представляются лимонадные реки, пряничные домики с окнами из леденцов, и вспоминается, как мы с Рахим расплавляли шоколад, пытались его пить. Было густо, сладко, очень сладко, приторно даже. Но мы были как принцессы. А когда шоколада не было, мы разрезали батон пополам, мазали его сливочным маслом, укладывали ровным слоем мармелад «Балтика», и ели. Долго. Ну, представьте – батон пополам.

А однажды мы с ней хотели попасть в кафе «Прага», даже не в само кафе, а в кондитерскую, спешили с работы, но опоздали. Кондитерская уже закрылась. Тогда мы попробовали попасть в кафе. Но и кафе было закрыто на спецобслуживание, и сквозь затемненные стекла я увидела стойку бара, белые салфетки, отделанные кружевом, и тарелки ввиде этажерок, наполненные пирожными. Эта картина была такой манящей и такой недоступной, что до сих пор, спустя сто лет, каждый раз она мне снится, когда в моей жизни намечается какой-нибудь облом. Я и этажерку для пирожных себе купила, и салфетки белые бумажные, с кружевами, но что-то видно, такое осталось, что не сбылось, и до сих пор мучает и терзает меня.

Да, так вот кафе Мелетти. Оно находится в уголке, за колоннами. В Италии ложатся спать рано, ставни закрывают, и все дома на площади в семь часов вечера погружены во тьму. Кажется, что весь город давно спит, и над площадью висят фонари, а если идет дождь, то мраморные плиты, которыми площадь выложена, начинают бликовать и отражать свет, как зеркало. Дождь моросит, и если зайти в кафе, то на минуту зажмуришься от яркого электрического освещения, и как только вы перенесли ногу через порог, сразу же вас охватит тепло, чувство уюта, комфорта и крутости всего увиденного. Представьте, что вы оказываетесь в скромной копии елисеевского магазина. Небольшое, но пышное кафе украшено зеркалами, канделябрами и т.д. По стенам райские птицы. За стеклянными витринками – сортов сорок пирожных, разнообразных калибров, вкусов, цвета и запахов. Украшены то так, то сяк. Прослоены то так, то эдак. С орехами и без орехов, с медом и с фруктами, с фруктами без меда. Шоколадные. Сливочные. Марципановые. Кокосовые. Миндальные. Такое и вы видели наверняка.

И вот час настал. Вы сидите за столиком, и официант приносит вам чашку капучино и свежемолотого кофе. Запах – как в старом магазине «Чай-кофе» на Кировской. А ты сидишь, пьешь этот самый кофе, и ты – героиня этой умопомрачительной картины. Капучино – с высокой пенной горкой. Если вершины Гималаев покрыты снегом, то вершины снежного капучино – покрыты корицей, а на самой верхушке – горделиво возлежит шоколадная стружка. Заметьте – ничего не оседает и запросто можно сьесть сначала пену, а потом ещё и выпить кофейку. Кроме того, ко всему этому чуду прилагается маленькое блюдечко, а на нем – о, боги! – три, а то и четыре малюсеньких пироженица на один укус размером с наперсток. Разных!!! Сахарница стоит рядом, и ты можешь выбрать себе один, а хочешь восемь, а хочешь пятнадцать каких угодно сахарков – белый, коричневый, тростниковый, и какие там ещё - я не знаю. У нас в Ашане таких нету. А ещё полагается размером с наперсток – рюмка ликера Мелетти с запахом лакрицы. Неожиданно ядреная вещь для такого местечка. И заметьте, подается он в крошечной стеклянной рюмочке с маленьким кофейным зернышком на поверхности.

Сидишь в уголке, тепло, и осматриваешь всех, кто пришел. Вон кудрявый итальянец в длинном шарфе со своей подружкой. А это, наверное, семья. Да-да, вон их кудрявый итальянский ребенок вылезает из-под стола. А тут сбоку оливковая итальянка, видно, со своим бойфрендом. Бойфренд в прямом смысле слова, потому что слышу, что говорит он по-английски. Итальянка отходит к стойке, а мы с этим иностранцем переглядываемся и улыбаемся друг другу. Мы оба иностранцы! И это заметно.

А посетители прибывают и прибывают. И я вижу, как при входе они оставляют свои зонтики, и кидают их в специальную узкогорлую корзину, а потом, когда уходят, забирают эти зонтики – заметьте, каждый свой. И никто не тырит. Так уж у них заведено.

В кафе все шумнее, ни с того ни с сего заходит какая-то придурковатая молодежь, всем своим видом нарушая благодать этого местечка. Я встаю, чтобы уйти, размышляя о том, что побывала, как в кино. Но только не зрителем, а там, на экране. Да, собственно, и на экране, и зрителем одновременно.

На следующее утро я начинаю выспрашивать всех про это кафе, а потом вычитываю, что это, конечно, не простое кафе, а самое известное во всем городе, и ему больше ста лет, может, даже, сто пятьдесят. А лет тридцать назад здесь снимался фильм «Альфредо Альфредо», и снималась в нем никто иная, как сама Стефания Сандрелли. О! Стефания Сандрелли! Когда мне было лет восемнадцать, многие мечтали быть похожей на неё. Хрупкая, но не тощая. Русые волосы, но прямые, прямая челка, вся какая-то нежная, с тонким прямым носом, и в то же время, на вид – очень смелая и решительная. Ну, помните, она снималась в «Конформисте» у Бертоллуччи. А мы с Рахим смотрели этот фильм как раз в «Кристалле», а потом сравнивали с Сандрелли наших знакомых красивых девушек, и говорили: «Ой, она даже прям похожа на Сандрелли».

Конечно, следующим шагом в моей поисковой работе было узнать, про что же был тот самый фильм «Альфредо Альфредо». Действие ведь происходило в самом кафе, и там рассказывалось об обитателях города, очень похожего на Асколи Пичено, тех, кто каждый вечер приходит на Пьяццо дель Пополо в кафе Мелетти, об их жизни, разговорах, их женах и детях. Этот фильм был очень старый, почти никто его не видел, несмотря на то, что съемки происходили в самом известном в городе кафе.

Согласитесь, казалось бы, в памяти у горожан этот фильм должен был остаться надолго, ведь не каждый день сюда приезжает Стефания Сандрелли. Оказалось, что муж хозяйки Габриэллы, Джулиано, видел этот фильм. Я подошла к нему, расхвалила и кафе, и кофе, который в нем подают, и сказала, что хотела бы узнать, о чем же был тот самый фильм. Джулиано задумался на мгновение, и сказал: «О жителях маленького города, в котором есть только одна достопримечательность – старое кафе. Они там собираются и перемывают кости своим соседям.

Если коротко - об идиотизме провинциальной жизни».

Я офигела.

РЕЦЕПТ

Несмотря ни на что, лучший кофе, который я пила в жизни, вы можете попробовать по адресу: Италия, Асколи Пичено, Пьяцца дель Попполо, кафе Мелетти.

irmix @ 2007-06-28T23:12:00

2007-06-28T19:29:20Z

Давненько я не обновляла свою страничку и не оставляла комментариев. А ведь это просто свинство по отношению к френдам. Прошу простить. Вся нахожусь в ожидании рождения ребеночка. У моего сынка и его жены Даши. По мне легче самой родить, чем так нервничать за них всех. Если не лень, почитайте мой рассказик из кулинарной книги

ОПАСНЫЕ СВЯЗИ (Быль)

Сидим мы как-то с моей подружкой Ольгой Сокрутой на лавке, и рассуждаем. Никогда не знаешь, куда заведет нас разговор. В этот раз мы убеждали самих себя, что живем мы хорошо. Едим что хотим, ездим, куда нам нравится, и покупаем себе чего-нибудь на все деньги. Речь пошла о других умных женщинах, которые ведут свое хозяйство не на широкую ногу, а думая о загадочном для нас завтрашнем дне.

-Да, знавала я одну такую, - говорит моя подруга. – Тоже её, как меня, Ольгой зовут. Да, впрочем, ты знаешь её. Ну, не её, а её второго мужа и дочку от первого брака. Ты как-то говорила, что они ходили к тебе заниматься.

Ольга Сокрута, моя подружка

Тотчас же вспомнила я эту неприятную парочку. Папаша, сидя на диване, в стороне от письменного стола, за которым проходили занятия с его падчерицей, на халяву, исподтишка, записывал все жемчужины знаний, которые я щедро метала перед его дочуркой. Потом, по доброте душевной, я пригласила и его забесплатно принять участие в наших занятиях. Результатом явилась черная неблагодарность: они часто опаздывали, пропускали, а потом и вообще променяли меня на курсы английского языка.

-Да-а, гады, - сказала я. – А жена-то его кто?

-Моя одноклассница, - сказала Сокрута. – Вот скажу я тебе, замутилось у них, завертелось. Такая получилась канитель. Услышишь, упадешь.

И поведала мне удивительную историю этой семьи.

«Когда я училась в школе, - начала Сокрута. – Мы сидели с Ольгой за одной партой. Так случилось, что сразу после школы закрутила она любовь сразу с двумя ребятами. Один – лейтенант, а второй – капитан. Капитана звали Сережка Фёдоров, симпатичный был малый, глазастый. А второй – мой будущий муж, сволочь Сокрута. Ольге больше Сережка нравился, и она частенько убегала с ним гулять. Придет Сокрута с билетами к ней домой, а её - след простыл. Обидно парню. А Ольга – она практичная, ничего не упустит. Говорит мне: «Ты Сокруту пока самортизируй. Погуляй с ним, а я чуть погодя разберусь». Раз самортизировала, два самортизировала. Сокрута на меня и переключился. Потом мы с ним поженились, ну, а потом ты знаешь!.

-А подружка твоя: - спрашиваю я. – За Сережку замуж вышла?

-Слушай не перебивай, - ударяется в воспоминания моя подруга. – Самое интересное – впереди. Вышла она замуж вообще за другого, за Емельянова. Он был майор. Мужик серьезный. А подруженька моя - в поле ветер, в одном месте дым. То на танцах, то на хоре. Живут они этажом ниже. Как-то летом, среди ночи, слышу – у них скандал. Жара, духота, окна нараспашку. Слышно так, как будто у меня над ухом ругаются. А я только со своим муженьком-кобелем развелась. Нервы на пределе. Всё у меня прям затряслось, заколотилось. Думаю, не могу слушать, пойду балкон закрою. Подхожу к окну, и слышу: «Я тебе покажу и песни и пляски». Посуда, слышу, бьётся. Наутро сижу на лавке. Соседка, тетя Нюра, спрашивает: «Ты слыхала, чё ночью-то было?». А я так, под дурочку: «Я по ночам сплю». Нюра говорит: «Ушел муж-то от Ольги, загуляла она. Меньше по клубам шляться надо. Связалась с плясуном. С каким-то парнем из её кружка. Ольга там пела, а кадр её новый – плясал». Вот этот плясун и есть её теперешний муж Валерка.

-И куда же её майор подевался?

-Узнаешь – упадешь. Женился на молодой, уехал в Москву, и теперь у него – пятеро пацанов. Спроси, куда столько люди рожают. Попробуй их, прокорми.

-Ну… - задумалась я. – Наверное, живут хорошо. Может, он так свою жену полюбил. Нашел своё счастье.

-Да и Ольга не страдает. Вышла она замуж за Валерку… Вышла замуж – и сразу с работы уволилась. Лет десять не работала. К ним придешь – чистота. Ни пылинки. Ни соринки. В углу – ящики с консервами стоят. Валерка шофером в совхозе работал. Перевозит картошку – мешок домой, а то и два. В магазин продукты везут – ящик макарон у подъезда скидывает. Чего ей работать-то? Пожрать дома есть. А сама она рукодельная. И сошьет, и свяжет. Алименты за три месяца скопит – телевизор купит цветной. Только Валеркину первую жену жалко. Он первую свою жену бросил, а к этой ушел. И ты знаешь, как интересно, из одного подъезда перешел жить в другой. Да ты знаешь его жену. Это же Витка Кузнецова.

-Витка? – я выпучила глаза. – Да она же мне рассказывала, как её муж бросил. А я ещё думала: вот гад. Да, я не ошиблась. У него прям на морде написано, что он гад. Жену бросил и к другой ушел?

-Что ты, такая скотина… Пошел утром на работу, и не вернулся. Ни позвонил, ни записку не оставил. А Витка знала, что он играл на танцах. Пошла втихаря смотреть, жив ли он. Стоит, придурок, на сцене на гитарке играет и поёт. И ты знаешь, какой прикол: позвала меня она как-то с собой, туда, на танцы. А я ей говорю: чё там делать? А Витка говорит: «Пойдем, я там с таким мужиком познакомилась! Хочешь, и тебя познакомлю? Будем танцевать с ним, смеяться, а Валерка пусть на нас смотрит, может, микрофон проглотит». Я её спрашиваю: «Как хоть твоего ухажера зовут?». А она мне отвечает… Но тут ты держись крепче… Сережка Фёдоров. Тот самый Фёдоров, с которым Ольга, теперешняя жена Валерки, на свиданье бегала, когда я Сокруту амортизировала. Тебе как?

-Я всех перепутала, - сказала я. – Ты хочешь сказаьть, что круг замкнулся?

-Ни хрена он не замкнулся, - ответила задумчиво Сокрута. – И не замкнется никогда.

И посмотрела на усыпанное звездами небо.

(Схема прилагается)

Сокрута, в будущем муж Ольги Сокруты Сережка Фёдоров, в итоге, ухажер Виты Кузнецовой

↕ ↓

Ольга (в будущем – Сокрута) подруга Ольга, практичная женщина

↓ ↓

Емельянов, майор, 1-ый муж Валера, шофер, 2-й муж

↓ ↓
Неизвестная молодая женщина, мать 5-рых пацанов // Вита Кузнецова, 1-я жена Валерия

РЕЦЕПТ

Гуляя осенними холодными вечерами, не забудьте одеть на ноги теплые шерстяные носки, и желательно пододеть под брюки хлопчато-бумажные колготки с начёсом. Осенняя погода располагает к размышлениям, а на лавке сидеть холодно. Если замерзнете – неплохо выпить чаю со штруделем.

Штрудель

Слоеное тесто «Талосто». Разморозить. Раскатать довольно тонко. Мелко нарезанные яблоки выложить ровным слоем на всей поверхности теста. Сверху присыпать сахаром, толчёными орехами, толчёным печеньем, небольшими кусочками сливочного масла. Если не жалко, киньте изюма. Сверните тесто в рулет, смажьте яйцом, запекайте в духовке. Толстые подружки вам обеспечены.

неравная схватка

2007-06-19T07:01:44Z

Неравная схватка. /посвящается М.Зощенко/

Если речь заходит о хулиганах и бандитах, то практически каждой женщине есть о чём рассказать - о том, как она, эта женщина, вступила с ними в неравную схватку. И что удивительно, практически всегда, эта женщина побеждает. Пусть не физически, но морально. Приведу лишь несколько примеров.

Сначала про физическую победу. Взять мою маму, Елену Дмитриевну. Её бандит выслеживал прямо от самого метро. Уж очень приглянулся этому бандиту мамин болоньевый плащ. Он шел за ней тихонько по скверу, пристально рассматривал плащ в трамвае, прокрался за ней в подъезд и услужливо открыл перед нею дверцу лифта, - тогда раньше были другие лифты, железные, с сетчатой дверью, и открывать надо было самим. Но моя мама смекнула, что дело тут нечисто.

Она побежала вверх по лестнице, и стала стучать и звонить в дверь со всей силы. Бандит набросился на неё сзади, но она отпихнула его, он скатился по лестнице, а в это время по длинному коридору уже торопилась открыть дверь баба Стася. Она говорила: «Иду-иду». Бандит понял, что всё сорвалось, и убежал.

Или, например, мой случай. Я шла с экзамена по истории КПСС, и в моей сумке лежал учебник и философский словарь. Тот, кто когда-нибудь видел учебник по истории КПСС, поймет, что мне, собственно говоря, бояться было нечего, потому что, по сути дела, я ходила с кирпичом в руках. Или, можно даже сказать, с полуторамями.

Я вышла из электрички, и как-то странно почувствовала себя, какой-то холодок по спине. А в душе – смутную тревогу. Что-то не то, подумала я. И увидела молодого человека в яркой белой рубашке. Взгляд у него был очень странный. Было видно, что он как бы пытается на меня не смотреть или скрыть, что смотрит. Но просто сверлил меня своими глазами. Лицо у него было холодное, без эмоций. Неподвижное, как у покойника. Он был страшный.

Я спустилась с платформы, и пошла не по парку, а по большой дороге, потому что испугалась. Думала, поймаю машину и за рубль доеду до дома. Как назло, ни души, ни машин. Я шла, и впереди меня ещё маячило несколько фигурок, которые были шустрее, и убежали далеко вперед. Идти надо было вдоль стройки. И опять тот самый холодок пробежал по моей спине, и мне показалось, что за редкими досками забора, который окружал стройку, метнулось яркое белое пятно. Я ускорила шаг, оставался самый короткий отрезок. Сквозь терновые кусты, по узкой тропке, к дому. И в этот момент, невесть откуда передо мной вырос тот самый покойник с холодными глазами. Он схватил меня за лямки сарафана, но на моё счастье, они расстегнулись, и остались у него в руках. Таким образом, нас стали отделять друг от друга мои лямки. Я отшатнулась, сумка с книжками слетела с плеча ко мне в руку, он дернул меня. Сумка, описав в воздухе дугу, хряпнула его по башке. Покойник вскрикнул: «Ой», и присел, обхватив свою идиотскую голову руками. Через 15 секунд я лежала дома в кровати, укрывшись одеялом. Заметьте, я была в босоножках на очень высоких каблуках. Расстояние до дома было не меньше, чем 5 минут ходьбы. Я продолела его значительно быстрее. Успела ещё и раздеться, и лечь в постель. Этот случай можно рассматривать как физическую победу над бандитами.

Или вот этот случай. Когда я бежала от бандитов, которые угнали такси, а я в это такси уселась, чтоб меня до дома подвезли. В этом случае, я смогла перепрыгнуть через кусты шиповника, что в быту мне вообще-то несвойственно, и даже пробовать не стану.

Я думаю, каждый из вас мог бы привести случай неравных схваток. А вот что касается побед моральных – таких случаев просто миллион. Однажды я мирно спускалась в лифте своего дома. На одном из этажей в лифт вошел бандит. Было видно сразу, что он бандит. Он был наглый, грязный и от него воняло перегаром. Он стал зажимать меня в углу и говорить: «Ты знаешь, кто я? Меня здесь все знают. Я щас что хочешь сделаю, и мне ничего не будет. У меня так и так завтра суд». Вдруг мутный взор его остановился на моём лице. И он спросил: «Где я тебя видел?». Собрав волю в кулак, я гордо ответила: «В детской комнате милиции. Я инспектор по делам несовершеннолетних». Мужик икнул мне в лицо, на минутку как будто протрезвел, и сказал: «Прости, мать». Вот про «мать» мне не понравилось.

Или вот, например, еще история, когда я засиделась у Ольги Захаровой, потому что пила у неё чай до половины первого. Думала, как обычно, шустро добегу домой. Но сердце-вещун и знакомый холодок подсказали мне, что лучше позвонить Андрюше, чтобы он меня по пути где-нибудь встретил. Не успела я выйти на дорогу, как рядом со мной возникли два очень мерзких субъекта. Они взяли меня под локти, и вели меня через полянку, по дорожке, которая ведет к нашему дому.

- Не боишься ночью одна ходить? – спросили они меня, мерзко лыбясь. Было ясно, что они не шутят.

- Нет, мужики, не боюсь, сказала я. – У меня черный пояс каратэ.

- Шутишь или правда?

- Такими вещами, мужики, не шутят.

- И давно занимаешься?

- Лет пятнадцать. У меня муж сенсей, он меня тренирует.

Вдали у неосвященных подъездов маячил мой сенсей, который вышел, как назло, в темноту с подшивками журнала «Психотерапия» и томиком «Лекарственных средств» под мышкой. Зато в трениках! Он тщетно пытался разглядеть хоть что-нибудь в этих книгах, подставляя, то так, то эдак, ловя лучи фонаря, который находился на противоположной стороне шоссе. Увидев меня в сопровождении двух мужиков, Андрей недоуменно прищурился, а надо вам сказать, что вид от этого становится у него очень зверский. Челюсть выдвигается вперед, начинают ходить усы и борода, глаза то сощуриваются, то выпячиваюися, волосы разлетаются в разные стороны… Сенсей, да и только.

Андрей смотрел на нас удивленно. Он наверное, подумал, что это мои новые друзья.

Хулиганы, увидав сенсея почему-то с книжками в руках, наверное подумали, что книжки эти были про карате. Перетрухали гады, подвели меня к Андрею, стали пожимать ему руку, и чуть не хором сказали:

- Извини, мужик.

Вот как расценивать эту победу – как моральную или как физическую?

Вот еще история. Когда мы ехали с Аллой Петровной в автолайне из театра, двое молодых людей ругались матом. Они не просто ругались матом, они грязно ругались. И торжествующе смотрели, как потоки их мутной речи льются на головы окружающих. А окружающие смиренно молчали, потупив взор. Отгадайте, кто с ними связался. Конечно, я. Я велела им немедленно замолчать, а если заняться нечем, повторять «У Лукоморья» или таблицу умножения. Зрители (т.е., конечно, пассажиры) одобрительно захихикали, я чувствовала себя героиней, но честно говоря, испугалась, когда они вышли со мной на одной остановке. Что любопытно, всё кончилось мирно, и это, конечно, моральная победа.

Потрясающую историю про моральную победу рассказала мне моя подруга, конечно же, учительница, героиня многих моих рассказов, Сокрута. Она тоже ехала в автолайне, и двое глухонемых мальчишек жестами разговаривали между собой. Вошли два пьяных бугая, которые сначала начали передразнивать их, потом стали задираться к ним, и сказали, чтобы мальчишки не смели больше махать руками перед их лицом. Ольга не могла выдержать такого гадства. Она просто встала, подошла к ним и сказала: «Какие же вы бесстыжие. Ведь у этих ребят и так жизнь не сахар». «Заткнись, - ответили бугаи. - Раз такая сердобольная, дай им сто рублей». Сокрута сказала, что она даст как раз бугаям по сто рублей, чтоб те пошли и купили себе совести. Бугаи не успокоились, стали обзывать Ольгу очкастой, толстой и слишком умной, на что Сокрута справедливо заметила, что бугаи не носят очков, потому что кроме водочных этикеток в жизни ничего не прочитали, морды здоровее, чем Сокрутина, и что она согласна с ними, она умнее их намного. Надо отметить, что за этим последовала странная реакция, которой сама Ольга, уж точно, не ожидала. Бугаи вдруг стали нормально разговаривать с мальчишками, а потом и пообещали, что если кто их обидит, пусть они смело обращаются к бугаям, и они их защитят. Вот такая историйка.

Дорогой читатель, отгадай, какая из этих историй вранье? Догадался? Вообще-то все – правда. Так что, не всегда только бабло побеждает зло.

irmix @ 2007-06-14T20:17:00

2007-06-14T16:21:33Z

Без рецепта

Вчера Маша вернулась с прогулки и радостно сказала: «Представляешь мам, мы в магазин играли». Это было довольно странно слышать, потому что я вспомнила, как тоже играла в магазин, когда была совсем маленькой, когда мне было лет пять или семь. А Маше-то уже одиннадцать. Я вспомнила, как мы жили в Германии, а немецкие дети не хотели с нами играть. А игры у них были очень интересные. Они вырезали из маленьких диких груш человечков, одевали их в листики, устраивали им домики: постельки из листиков, одеялки из лопушков. Нас брали завидки, мы хотели с ними играть, а они отворачивались. И мы тогда шли играть в «магазин» во дворе, или рисовали на песке свои домики: чертили большие-большие прямоугольники и размечали, где у нас стоит диван, где телевизор, и ходили по своим квартирам, - и надо было так аккуратно ходить, чтобы не наступать на мебель.

А если умирал какой-нибудь воробей, то всем двором хоронили его. Брали дощечку и на ней писали дату смерти воробья, и рисовали крестик. А ещё делали секретики: надо было вырыть ямку, маленькую, положить туда какой-нибудь фантик красивый, лучше блестящий. На фантик сверху положить цветочек или какую-нибудь пуговку, или бусинку, всё сверху заложить осколком стекла и засыпать землей, а потом проковырять маленькую дырочку и любоваться образовавшейся в земле красотой.

А в магазин играли так. Листья клевера были монетками, цветы клевера, кашка, были крупой, лебеда была щавелем, а цветы цикория иногда тоже изображали какой-нибудь продукт, но чаще их переворачивали вверх ногами, то есть синей юбочкой вниз, а зеленой головкой вверх, и изображали танцующих девушек – получалось правда похоже на девушку в синем платье.

А ещё мы забегали за яблоками в заброшенный сад, и в глубине этого садика стояло странное здание, похожее на волшебный замок из сказки. Картину омрачали разбитые окна на террасе и кучи листьев, завалившие ступени и вход. Там никто не жил, и называлось это место Панчурика, никто не знает, почему. Может быть, мы и сами придумали такое название.

Мы играли во дворе дотемна, пока родители не звали нас домой. И всё это я вспомнила за одну секунду, и переспросила у Маши: «Вы играли в магазин? Вот как интересно. Ну-ка, расскажи».

И Маша начала рассказывать: «В общем, у нас был супермаркет. Мы сначала были все разные поставщики, и у нас у каждого был свой бизнес, потому что у каждого был свой товар. Потом Настя стала диллером, а я - банком. Но мне потом надоело, и я стала менеджером по продажам». «Хм», – промычала я с уважением.

А вот рецепта к этому рассказу у меня нет.

Последний звонок

Металлическая дверь подъезда открылась, и на крыльце появилась Сокрута. Ледяная, с горящим взором. Даже на расстоянии чувствовалось, что её колбасит. Я взяла Сокруту под руку, и мы отправились на прогулку. Казалось, что она дрожит даже внутри.

- Что с тобой? Успокоишься ты, в конце концов?

- Что, что… забыла ты, что ли, последний звонок сегодня был, вот что.

- Поздравляю, - неуверенно поздравила я.

- Спасибо, - мрачно ответила Сокрута. – Ну представь, с моими уродами – последний звонок.

Сокрута имела ввиду, конечно, свой девятый класс. Класс у Сокруты подобрался что надо: всю осень Сокрута провела в детской комнате милиции, потому что её учеников увозили в пьяном виде в вытрезвитель, составляли на них акт по поводу распития алкогольных напитков. Они воровали сотовые, дрались, задирались ко взрослым прохожим. Видать, и на последнем звонке отвели душу. Сокрута начала свой рассказ.

- Сказала, как людям: приходите в рубашках, а потом поедем на теплоходе кататься. И в чём прикол. Хоть бы раз за год десять рублей принесли, а как на теплоходе кататься, так 15 рыл по тыще притащили. Я чуть за голову не схватилась: 15 человек! На теплоходе! Моих орлов! Хоть самой не ехай. Что ж ты думаешь, линейка. Приходят все, одетые чёрти во что. Я им говорю: дети, ведь сказала, как людям: приходите на линейку нарядными, а потом будет перерыв, переоденетесь, и мы на теплоходе поедем. А они знаешь, что отвечают?

- Что?

- Они отвечают: «Мы ж на теплоходе поедем».

- Ну, объяснять я им, конечно, ничего больше не стала. Притомилась я объяснять. Представь: писали с ними упражнение по русскому. Там было предложение про стог, про то, что его складывали вилами. Они ржут. Спрашиваю: что с вами, дети? Выяснилось, что они не знают, что такое стог. Нарисовала им стог на доске, картину притащила из библиотеки. А вилы, говорю им, это такая вилка, только большая, которая надета на черенок. Ты не поверишь, про черенок тоже пришлось объяснить. Только я оклемалась после этого упражнения, на следующий день: бац! – завуч мне изложение приносит. Название: «Юрий Гагарин». Дальше рассказывать? Пошла в библиотеку. Приношу портрет Гагарина. Рассказываю про космос, объясняю, что он, Гагарин, туда летал. Кое-как написали. Восемь двоек. Тут ещё одно изложение. Называется «Исповедь». Я к завучам. «Убейте меня, про исповедь писать не стану». Давайте хоть про зябликов. Но про исповедь - ни за что. Вот так-то.

Дмитриченков, сволочь, пришел сегодня на линейку в футболке в зеленой. И пахнет от него уже, конечно. И рюкзак подозрительный с собой несет. И от рюкзака тоже какой-то бражкой воняет. Я ему ничего не сказала, а сама думаю: это ж, он гад, уже запасся, в дальний путь по Москве-реке кататься. Приезжаем на пристань, а матросы – ребята битые. Так просто школьников в кораблик свой не пускают, а всех обыскивают. Видно, не первый год на флоте. Дмитриченкова, конечно, завернули у трапа. Помыкался, помыкался он со своим рюкзаком, и спрятал его в кустах. На корабле качка. Его и развезло. Он подходит, и говорит: «Щас меня рвать начнет. Чё делать-то?» А я ему отвечаю: «Ты только подальше от меня отойди, и можешь делать всё, что тебе захочется». Приплываем назад к пристани. Глаза у него на лоб. Стал он свой рюкзак искать. А я, главное, знаю, в каких кустах он его оставил, но молчу, думаю: ищи, гад, хоть до вечера ищи. Всю кровь он из меня выпил. Порыскал он, порыскал, а куда засунул, забыл. Уселись мы в автобус, проезжаем мимо кустов, я вижу, лежит рюкзак. А ему не говорю, хоть это и подло. Так и уехали.

- Да ладно тебе, Сокрута. Отдала бы ребенку рюкзак.

- Ты чё, с ума сошла? Он и так полпарохода облевал. Даже женский туалет. А в рюкзаке у него точно ещё было, точно он добавить хотел. Ты что думаешь, он один? А Ёлчева? Дочка ментовская? Так нализалась! И как эта девка пронесла-то? Вроде, спрятать бутылку было негде. Всю поездку через бортик висела. Стыдоба… Водитель в автобус её не хотел сажать, говорит: эту девушку я не повезу, а девушка глаза выпучила, стоит, икает: «Вы не имеете права. Я родителям расскажу, что вы меня бросить здесь хотели». Водитель хотел её сразу в детскую комнату милиции вести, а я боялась: вдруг ещё в автобусе плохо им будет, а у меня с собой ни тряпок, ни воды. Ты думаешь, это в первый раз? Каждый выпуск такая фигня. А я – босоножки новые купила, брюки, блузку. Думаю: уделают ведь всё, куда потом мои шмотки – на помойку, что ли? Я что, дочь миллионера? Что я себе, каждый день, что ли, новые шмотки покупаю? Как человек хотела, во всем новом на последний звонок. Оделась. Думала: хоть праздник будет. Вот тебе и получился праздник. Скажи мне, ну почему у меня, человека с двумя высшими образованиями, зарплата шесть тысяч и такие ученики уроды? Всё! Это мой последний «Последний звонок»!

Мы остановились, потому что из-за угла выехал огромный белый лимузин. Такие лимузины бывают в кортежах. В них ездят или свадьбы, или звезды. В тёмном салоне сидело двое: важный шофер, и на переднем сиденье ещё более важный толстый дядька. Лимузин двигался, как бронепоезд, едва не наезжая на наши ноги. Сокрута подогнула колени, согнулась до земли в низком поклоне, сделала книксен, сунулась в открытое окно машины, и подобострастно, как холопы барину, произнесла:

-Здра-авствуйте, господа, проезжайте, пожалуйста! Простите, что помешали.

У шофера и у дядьки удивленно вытянулись лица, а прохожие покатились со смеху.

РЕЦЕПТ

Стресс хорошо снимать «У Алика». Бизнес-ланч – 120 рублей. Но борщ иногда бывает кисловат. Льют много уксуса. Если хочется своего, домашнего, то в борщ приготовленный по вашему рецепту, добавьте чернослив и фасоль. Так рождается новый взгляд на привычные вещи.

irmix @ 2007-06-09T20:57:00

2007-06-09T17:19:15Z

ПИРОЖКИ, ИЛИ НЕТ ПРОРОКА В СВОЕМ ОТЕЧЕСТВЕ

Когда я была маленькой, я часто ездила с родителями в поездах, потому что отец мой был офицером, служил он в Германии; мамины родственники служили в Москве, а папины – на Украине. И каждый раз, когда мы отправлялись в дорогу, моя прабабушка Стася (вообще-то её звали Станислава Ануфриевна – внуки называли её «Бабуля», а я не могла выговорить, и поэтому говорила «баба Буля»), так вот баба Стася снаряжала нас в дорогу, как на Крайний Север. Она пекла пирожки с капустой, пончики с мясом, жарила курицу и варила целый килограмм сосисок – все это она укладывала или в коробку, или в корзину, так что было конечно, интересно ехать, и доставать оттуда еду. Можно было смотреть в окно, есть сосиски, закусывать пирожками - только, конечно, особенно мне нравилось проезжать Польшу, потому что там на польской границе на платформе стояли мусорные урны ввиде черных пингвинов с белыми боками, с открытым красным клювом, куда и полагалось кидать мусор. Мне очень хотелось кинуть туда, но из поезда не выпускали. И ещё мне хотелось пить, а моя мама покупала только чай, и никакого тебе лимонада. А когда меняли колеса в Бресте, потому что там разная колея, то мы шли обедать в ресторан, и всегда ели суп с фрикадельками, но этот самый ресторан мне совсем не нравился, потому что там никогда не было мороженого, а мама моя никогда мороженого не покупала, потому что говорила, что я обляпаюсь. И хоть бы я разок поела это мороженое на улице. Фиг! А всегда только дома, на блюдечке, и ложкой, потому что мама говорила, что могут напылиться на мороженое микробы. Но я думаю, что она боялась, что я обляпаюсь. А если я обляпывалась дома, то мама всегда говорила: «Ну что ж, этого следовало ожидать».

Пирожки бабыстасины – это легенда. До сих пор, хотя бабушки Стаси на свете нет уже 26 лет, все вспоминают, как чудесно она готовила, и какой юмористкой была. Ну, в качестве примера моя тётя Галина любит приводить такой случай.
Сын бабы Стаси, мой дед Дима, беззаветно любил женщин. Будучи отцом четверых детей, он женился беспрестанно. В очередной раз, когда он привел знакомиться подругу сердца, баба Стася выразительно посмотрела на него и сказала: «Что ж, сынок, всех ты конечно, не перепробуешь, но старайся». Знаменита моя баба Стася была ещё и тем, что когда была перепись населения, случилось так, что переписчик пришел к накрытому столу – был какой-то семейный праздник. За столом сидел сын, внуки и правнуки. Стол был огромный, и как всегда, ломился от вкусной еды. Переписчик внимательно выслушал всех, занес в свой блокнотик все данные, узнал, кто сын, кто внук, кто правнук. Оказалось, что за столом все родственники, и их 10 человек.
-А ваше семейное положение? – спросил он у бабы Стаси. Баба Стася потупила взор и сказала:
-Девица.
Надо сказать, что в это время бабе Стасе было около 70-ти. Рецепты бабыстасиных пирогов и пончиков я узнавала через знакомых. Была, впрочем, где-то и маленькая записная книжечка в синем потрепанном переплете, в которую баба Стася заносила всякие хитрые рецепты, которые когда-то пробовала, и они ей понравились. Там был знаменитый лимонный пирог, рецепт которого теперь вместе с книжечкой, наверное, утерян.
Так вот, о пирогах. То ли так мне хотелось таких же больших семейных застолий, то ли так было здорово приезжать к бабушке в Казарменный переулок, и всегда ждало там что-нибудь вкусное, то ли всё вспоминала я детство, но решила я и сама научиться печь пироги. Каждый раз, когда я была в гостях, я внимательно пыталась распробовать чьи-нибудь творенья. Но ни у кого не пришлось мне попробовать чего-нибудь хоть отдаленно напоминающего те знаменитые бабыстасины.
И вот однажды была я в гостях у подружки Ольги, в семье Едаковых. Надо вам сказать, что все девушки из этой семьи очень рукодельные. Например, старшая, Татьяна – художник Петрова, приколистка и вообще клевая. Ольга – моя сердечная подруга, рукодельница, автор знаменитого клубничного торта, застрявшего в нашем сердце на 20 лет, портниха, дизайнер и кореш по жизни. Ну и, конечно, тетя Ира, - собственно говоря, её пироги и показались мне «теми самыми». Я вооружилась общей тетрадью, ручкой, пришла к тете Ире, и она открыла мне тайный семейный рецепт, с которым когда-то с ней поделилась подруга, которая работала на хлебозаводе. Всё подробно записав, я вернулась домой, и приступила. Надо вам сказать, что поскольку пироги в нашей семье всегда пекла баба Стася, ни моя мама, ни моя тетя пироги печь не умели вообще. Мама рассказывала поразительную историю, которая своим сюжетом была похожа на знаменитую сказку «Горшочек каши» - там, где женщина забыла сказать: горшочек, не вари, и каша поперла во все стороны. Приблизительно то же самое случилось и с моей мамой, когда она задумала испечь пирог. Она не соблюла пропорции, и теста у неё получилось ведро. Полученный результат даже несколько испугал мою маму, потому что она никак не расчитывала на подобный выход продукта. Ей пришлось отрывать большие куски теста и разносить его соседям, потому что иначе ей пришлось бы печь эти пироги неделю, а может, две. А моя тётя Галя всегда жаловалась, что пироги у неё какие-то твердоватые. Пироги тети Иры Едаковой были мягкие, пышные, тесто было немного сладковатым, но в этом-то и был весь кайф. Неожиданно для меня и для окружающих, пироги получились. На радостях я позвала в гости всех друзей, и Едаковых, конечно, тоже. Гости расхваливали мои пироги на все лады. Всем было ясно, что это начало новой эпохи. Теперь находился серьезный повод для наших встреч. Не просто так, болтать ни о чём и дуть чай допоздна, а можно было приходить именно на пироги, а это целый ритуал. Даже однажды, когда я смотрела какое-то интервью с Гердтом, и он сказал о том, что его друзья приезжают к ним именно на пирог с капустой, я ничуть не удивилась. Потому что понимала, о чем идет речь. Ну так вот. Тетьирина дочка, художница Петрова откусила кусок пирога с капустой, закрыла вожделенно глаза, и сказала: «Ну ты блин, даешь! Это пироги! И главное, вот так всё быстро, без суеты. Ты хоть бы нашу мать пироги научила печь, что ли». Я разинула рот от удивления, а Петрова продолжала: «Как пироги печь – так хоть из дома беги: то в ванную не ходите, то окно не открывайте. И главное, такие вкусные никогда не получаются». Под общий гогот приглашенных, я раскрыла имя автора чудесного рецепта: я не стала приписывать себе чужой славы, и объявила во всеуслышание, что именно тетя Ира и научила меня печь эти самые пирожки. Так что, нет пророка в своем отечестве – подтвердилось в милионный раз. А рецепт, собственно, простой: не жалейте сахарного песку, капусту для начинки лучше не варить, а жарить. Добавьте побольше вареных яиц в начинку, а главное, чтобы было кого потом угостить. Всё остальное – как обычно: мука, молоко, дрожжи, подсолнечное масло.

ОТЦЫ И ДЕТИ
Эти трагические истории случились не со мной, а были рассказаны моими подругами. Трагические они, конечно, не в том смысле, что там кто-то умер или сошел с ума, но все мы были когда-то детьми, стали отцами, а в моем случае матерями, и знаем, каково это – преодолевать практически непреодолимые преграды взаимонепонимания между своими родителями и своими детьми.
Однажды собрались мы уж по какому поводу не помню. Дети наши были тогда ещё маленькие, так что про взаимопонимание с ними речь пока что не шла, а речь шла о взаимопонимании с родителями. У каждого в запасе было навалом примеров – какие родители дураки, а мы умные. Ну, были и истории, прямо скажем, смешные, которые стали казаться смешными, конечно, спустя много лет. Анюта Захарова рассказала вот что.
Поехала она с классом в театр. Вечером, когда возвращались из театра, был страшный мороз. Электрички отменили, и пришлось долго стоять на платформе, мерзнуть до посинения, пока, наконец, поезд пришел. Надеялись, что приедут из театра часов в десять, а оказалось, попали домой только к одиннадцати. Анютины отец и мать, обеспокоенные долгим отсутствием дочери, очевидно, рисовали себе кошмарные картины, а ни о чем не подозревающая Анюта шла по парку Лапса, лязгая зубами и трясясь от холода. Она так замерзла, что еле-еле добежала до дома и даже расплакалась от того, что холод был нестерпимым, а колготки были тонкие.
Двери ей открыл насупленный отец. Отличница Анюта вбежала в квартиру и на странный, как ей показалось, вопрос «где ты была?» ничего не смогла ответить, потому что слезы от холода так и лились из глаз. Да к тому же, когда, ни слова не ответив отцу, она вбежала к себе в комнату, потому что ей хотелось скорей стащить с себя колготки, которые чуть не вмерзли ей в ноги, она увидела, что друг её детства попугай умер, и валялся в клетке лапками вверх. Тут Аня зарыдала ещё громче. А мать с отцом вбежали в комнату, стали трясти её и требовать, чтобы она призналась своим родителям, что с ней произошло и почему она рыдает. Наконец, минут через сорок, Аньке удалось разъяснить им причину своих слез. Родители ничего, конечно, не сказали, а Захарова сделала вывод, что взаимопонимание - вещь непростая, и каждый понимает суть вещей, как на это способен, со своей, так сказать, колокольни.
Все засмеялись, услышав эту историю, и наперебой стали вспоминать свое.
Кубрак заметила, что и в её жизни происходило немало подобных случаев, и вспомнила такой. Когда Галя училась классе в шестом, задумали они с подружками научиться курить. Запаслись сигаретами, спичками и, веселые, жизнерадостные, отправились в парк, в кустики, подальше от дома, сказав Эмилии Борисовне, что идут погулять, подышать свежим воздухом. Выкурили они сиграетку, выкурили другую, может, даже была и третья, но Галя уже не помнит, потому что стало ей в этот момент плохо. Начало её тошнить, перед глазами стояли зеленые круги, цвет лица изменился. Кое-как добрела она, бедная, до дома, улеглась на диван лицом к стене, и молила Бога, чтоб никто её в этот момент не трогал. А Эмилия Борисовна, конечно, всполошилась, провожая дочь в одном виде, а встретив, можно сказать, в другом. Она подумала, что у нашей Гальки случилось что-то такое на личном фронте. Она тихонько присела на диван и стала допытываться. Галька понимала, что ответить она не сможет, потому что если она скажет хоть слово, её тут же вырвет. А добрая Эмилия Борисовна всё сидела на краешке, гладила Гальку по голове, и говорила: «Галя, дочка, мама же тебе не враг, мама же тебе друг, скажи дочка, маме правду: что случилось?». Что было потом, история умалчивает.
Два рассказанных случая были как-то упомянуты мной и в беседе с моей подругой Пономаревой. Она долго смеялась, услышав мои рассказы. И конечно же, добавила свой.
Она поведала, что в юности жила в городе Гудауте в Абхазии, в военном городке. В южном городе у моря молодежь загуливалась до глубокой ночи, но родители Пономаревой строго блюли семейный порядок, и бедная Пономарева должна была ровно в девять как штык быть дома и зимой и летом. Надо отметить, что моя подруга имеет два высших образования, не считая строительного техникума, законченного, по её словам, от безысходности. Так вот, в те далекие юные годы Пономарева страстно увлекалась индийским кино. Кто смотрел когда-нибудь индийские фильмы, тот поймет, что это именно то самое кино, полное цвета, музыки, любви, которое только и может понравиться 15-летней девушке, проведшей пол-своей жизни в субтропических Гудаутах. Родители ушли в кино на девять, а бедная Пономарева, давным-давно мечтавшая посмотреть «Зиту и Гиту», была отправлена домой в заточение.
Заточена, но не сломлена.. Ранее Пономарева, зная повадки своих родителей, сделала себе запасной ключ, надыбала 45 копеек из копилки, и отправилась в клуб. Поскольку она знала строгий нрав своей мамаши, она вошла в кинозал, когда свет погасили, и фильм уже начался. Фильм был удивительный. Разлученные близнецы, любовь, обман – короче, обалдеть. И вдруг, в разгар сюжета внезапно пленка на экране стала плавиться, запахло паленым, и в зале зажгли свет. К ужасу Пономаревой, она обнаружила два знакомых затылка прямо перед глазами. Родители сидели на следующем ряду впереди, акурат на тех же местах, на которых примостилась и Пономарева. В ужасе она сползла под кресло, и под изумленные взоры соседей покинула помещение. Только недовольная контролерша выпустила её через дверь с надписью «Запасной выход», шумно, как показалось Пономаревой, дернув бархатные шторы, как свет опять погас и кино продолжилось, но Пономарева уже стояла на улице. Назад в зал её не впустили, Пономарева стояла у запасного выхода, и громко плакала, ведь её так хотелось узнать, чем там всё кончилось. Мимо шёл патруль. Они увидели стоящую девушку, подошли и стали строго спрашивать: «Девушка, что случилось? Может быть, вам нужна какая-нибудь помощь?». Пономарева ещё громче зарыдала, потому что поняла, что патруль уж точно ей не поможет. Патруль постоял немного, поуспокаивал её, а затем капитан, отправив солдат вперед, положил ей руку на плечо, и вкрадчиво так произнес: «Да ладно уж убиваться-то. Все женщины когда-нибудь матерями становятся». Сейчас Пономарева, конечно, смеется, но тогда слова капитана повергли её в какое-то замешательство, она даже плакать прекратила, и стала думать, почему он ей так сказал? Вот такие чистые девушки жили когда-то в Гудаутах.
Вот и я теперь частенько чувствую, что не понимаю хода событий и истинной сути вещей. Мой сын Александр, работник радио России, ведущий радиостанции «Юность», общается со мной только тремя словами: Да, Нет, Отвали. Иногда, правда, спрашивает: «Тебе какая разница?» Да и Фёдор, выпускник филологического факультета, особенно не стремится посвящать меня в свои дела, а уж подглядеть, что он печатает на компьютере – вообще не удается. На это есть у меня ещё одна историйка.
Анютка Захарова однажды рассказала, как её мама разговаривала с подругой по телефону, и разговор шёл, конечно, о детях, то есть об Анюте и о детях той самой женщины на другом конце провода. Женщина что-то долго-долго рассказывала, а Анютина мама комментировала. «Это они так тебе сказали? А ты им что? Ну, идиоты (пауза). Идиоты (долгая пауза). Идиоты (очень долгая пауза). Ну совсем идиоты».
Теперь, когда в нашей компании заходит речь о взаимопонимании, мы говорим только эту фразу: «Ну совсем идиоты». И всем сразу всё становится понятно. Вот тебе и взаимопонимание.

Мои дети:

РЕЦЕПТ

1
Взять майонез, добавить муки, сахар, погасить соду, вымесить тесто, разделить на два пласта. Первый пласт – тонко раскатать на смазанном противне, полить густым вареньем, вторую часть теста – пропустить через мясорубку или натереть на терке и посыпать сверху. Испечь в духовке до бледно-золотистого цвета. Получится классное печенье Ани Захаровой.

2
Взять селедку, тщательно очистить от костей. Порезать на ровные аккуратные кусочки. Кольцами нарезать репчатый лук, перемешать с селедкой и замариновать в подсолнечном масле и уксусе. Продержать часа два. Есть с картошкой в хорошей компаниии. Рецепт Гали Кубрак. Во время еды рассуждать на тему отцов и детей.

3
РЕЦЕПТ ОТ ПОНОМАРЕВОЙ
Взять растворимый кофе, долить пастеризованного молока, 3-4 ложки сахара, размешать, пить, рассуждать.

irmix @ 2007-02-02T22:24:00

2007-02-03T19:26:51Z

Дорогие друзья!
Позвольте представить на ваш суд мою кулинарную книжку. Жизнь.. она похожа на искусство кулинарии: что намешаешь - то и есть придется. Что посеешь - то и пожнешь и т.д... Начнем с первых рецептов, хотя вы же понимаете, что не всякие рецепты годятся всем подряд. Может, кому-то будет интересно, на что я очень надеюсь!
С благодарностью за внимание, всегда ваша Irmix.